• Ну, а среди нас, - старшая княжна Трубецкая задала вопрос, который так или иначе, волновал всех ее подруг, - есть ведьма, как вы думаете?
  • Нет, - сказал Юлиан именно так, как от него и ожидали.
  • И вы определили это просто так, посмотрев на нас?

Неужели мы некрасивы?

Девицы насторожились. Заподозрить признанных светских красавиц в том, что они некрасивы - едва ли не большее преступление, чем обвинить их в колдовстве.

  • Сударыни, вы очаровательны, - в доказательство искренности своих слов Юлиан прижал обе руки к сердцу. - Скажу больше, если бы мне предложили назвать самую прекрасную из вас, я бы не смог выдавить ни слова, ибо не знаю, кому отдать предпочтение! Что Парис со своим золотым яблоком! Тут задача посложнее! Но ваша красота - это совсем не то, что красота ведьм. Их красота наведенная, а ваша - самая естественная, данная вам природой! Мы, ведьмаки, умеем видеть то, чего нет. И при взгляде на ведьму мы сразу видим, носит ли она колдовскую личину, дабы спрятать под нею свою истинную внешность или нет. Как порой белилами и румянами замазывают лишние пятна на щеках и лбу, так ведьма колдовством скрывает и меняет свою внешность. Но зачем скрывать, если можно выставить напоказ? Когда мы арестовываем ведьму и представляем ее на суд, мы срываем с нее колдовскую личину, чтобы все могли видеть, какова она на самом деле!
  • А если ведьма сама по себе молода, красива и... ещё не успела обезобразить себя черной магией, - улыбнулась княжна Трубецкая. - Как вы поступаете тогда?
  • Да, бывает, что красота ведьмы вызывается естественными причинами, - кивнул Юлиан. - Тогда...
  • Тогда вы стараетесь спасти ее несчастную дуну? - подсказала княжна. - Как в романах? Знаете, я читала сочинение некоего Поля Беранжа «Искушение инквизитора, или Добродетель в пещере». Там инквизитор изловил ведьму, которая была столь хороша собой, что он влюбился в несчастную и попытался спасти ее от ожидавшей ее участи. Он скрыл ведьму в уединенной пещере и ежедневно приходил к ней, дабы душеспасительными беседами отвлечь от пути зла и вернуть на путь добродетели.
  • Вот как? - Юлиан задумался. - И чем же все закончилось?
  • Ах, я дочитала только до седьмой беседы, которую инквизитор вел с ведьмой. А всего бесед одиннадцать. В седьмой беседе как раз рассказывалось о том, что добродетель для каждой женщины состоит в том, чтобы быть женой и матерью, исполняя свой долг перед Господом и производя на свет потомство...

Юлиан задумался о своем. Ему почему-то вспомнилась единственная ведьма, в которую он был влюблен... или думал, что почти влюбился, несмотря на разницу в возрасте и двусмысленность положения. Анна Сильвяните из провинциального городка Дебричева. Города, откуда происходил род самого Юлиана. И ведь она тоже имела какое- никакое отношение к его семейству - ее тетя была замужем за последним представителем этого рода. И Мартин Дебрич, от чьего проклятья зависело благополучие его потомков, тоже был их общим, хотя и не прямым, предком...

Отвлекшись на воспоминания, ведьмак пропустил паузу в приеме, когда по знаку княгини Трубецкой подали кофе. Юлиан машинально принял чашечку, но, задумавшись, не сделал ни одного глотка.

  • А вы почему не пьете? - отвлек его от размышлений тихий голос.

Юлиан обернулся. Младшая княжна Трубецкая смотрела на него во все глаза.

  • Вам...запрещено пить кофе? - поинтересовалась девушка.
  • Нет, почему же? Можно, - в доказательство он поднес чашку к губам. Княжна не сводила с него глаз, как будто в этом простом действе заключалось нечто, важное для нее.

Вкус у кофе был немного странный, но, может быть, это от того, что ведьмак привык пить его с коньяком и большим количеством сахарина - сказывалось трудное детство, когда кусок сахара был счастьем и пределом мечтаний. А этот

отдавал какой-то горечью, как будто в него совсем ничего не добавили...

Или, наоборот, добавила что-то липшее. Например, соль. Или перец.

Чтобы понять, что не так, ведьмак сделал еще один глоток, но не проглотил, а покатал на языке, прислушиваясь к своим ощущениям, словно дегустатор, пробовавший новый сорт вина. Странная горечь могла объясняться только одним...

Приворотное зелье. Но как? Почему? Кто и зачем?

  • Что с вами? - княжна заботливо заглянула ведьмаку в лицо.

- Вам нехорошо?

  • Да. Простите. Наверное, переутомление...
  • Может быть, вам лучше пройти в другую комнату? - княжна мигом отставила свою чашку. - Здесь так шумно... Позвольте, я вас провожу...

Юлиан внимательно посмотрел на девушку. Кажется, на некоторые из этих вопросов он только что нашел ответ.

  • Не знаю... наверное... нет, не стоит утруждаться...

Отставил чашку, попытался встать, но покачнулся, хватаясь

за спинку кресла, чтобы удержаться на ногах.

  • Вам нехорошо? - княжна бросилась на помощь. - Может, кого-нибудь позвать?
  • Нет. Не знаю. Не стоит. Прошу вас только об одном...
  • Ах, не говорите ничего, не надо! - испуг девушки был таким искренним, что заставил сомневаться в ее причастности. - Позвольте мне помочь вам!

Но сдвинуть с места взрослого мужчину ей оказалось не под силу, и Юлиан рухнул обратно на кресло. Княжна суетилась рядом, чуть не плача.

  • Что же делать? Что же делать? - причитала она.
  • Скажите, - он ловко схватил ее за руку, - зачем вам это понадобилось?
  • Что? - она так мило засмущалась, что любой другой человек тотчас усомнился бы в нелепых подозрениях. Любой, но только не ведьмак.
  • Попытаться меня отравить.
  • Ч-что? - княжна отпрянула. - В-вы понимаете, ч-что говорите? Да как в-вы смеете? Да я... папеньке скажу!

Их суета не могла не привлечь всеобщего внимания. В гостиной было слишком много народа,и хлопоты княжны вокруг ведьмака были замечены. Все побросали свои дела, прервали разговоры и кинулись к его креслу. Хозяева суетились больше всех - как-цикак, плохо было с одним из гостей - и пытались заставить всех разойтись, чтобы дать пострадавшему побольше свежего воздуха. Другие гости,терзаемые любопытством, спешили протиснуться поближе, чтобы своими глазами увидеть, что происходит. Возникла давка.

  • Что случилось, молодой человек? - старый князь Трубецкой хмурил брови. - Аделаида, что произошло?
  • Ах, не спрашивайте меня, папенька, - княжна чуть не плакала, может быть, от того, что ведьмак чересчур сильно сдавил ей запястье. - Я сама не знаю... Мы пили кофе, как вдруг...

Она выглядела такой жалкой, что у ведьмака пропало желание устраивать публичный скандал. Юлиан сделал над собой усилие и сел прямо:

  • Ваше сиятельство, мне необходимо сказать вам несколько слов наедине. Прошу вас и вашу очаровательную дочь проводить меня в соседнюю комнату.
  • Вы уверены, что вы в том состоянии, чтобы...
  • Уверен. Более того, я обязан сделать это заявление прямо сейчас. Распорядитесь, чтобы слуги под страхом наказания не смели убирать кофейную посуду!

После этих его слов все гости заволновались. С некоторыми впечатлительными дамами сделалось дурно,и, пока княгиня Трубецкая и ее старшая дочь кое-как пытались восстановить порядок, Юлиан вышел из гостиной в сопровождении князя и

его младшей дочери. Пропустив знатных особ вперед, он плотно прикрыл двери.

  • Я нарочно разыграл этот маленький спектакль для того, чтобы удалить вас, ваше сиятельство, от посторонних, - заявил он. - Думаю, вашей дочери будет удобнее признаться во всем наедине, а не в присутствии стольких свидетелей.

Князь внимательно посмотрел на ведьмака и перевел взгляд на дочь:

  • Что происходит? Аделаида?

Внезапно девушка разрыдалась в голос.

  • Ах, я не знаю! - сквозь слезы причитала она. - Я ничего не знаю! Я не понимаю, чего вы от меня хотите! Я ничего не делала! Я ни в чем не виновата!
  • Ваше превосходительство, - князь переводил взгляд с дочери на ведьмака, - потрудитесь объяснить, в чем дело? В чем должна признаться моя дочь!
  • Я не знаю, - девушка бросилась отцу на шею, - не знаю, чего от меня требуют!
  • Я подскажу. Признайтесь, что подсыпали отраву в кофе! И давайте посмотрим, что с вами сделает закон, - произнес Юлиан.
  • Да как вы смеете? - выпрямилась княжна. - Это совсем не то, что вы подумали!
  • А что я должен был подумать? Что вы по доброте душевной решили подсыпать мне приворотного зелья? Просто потому, что перепутали его с сахарином? Милая княжна, я - ведьмак. У меня иммунитет на подобные способы воздействия. Чтобы меня отравить, нужно намного больше мышьяка, чем вам удастся приобрести. А уж что касается приворотного зелья... в случае с ведьмаками оно дает прямо противоположный эффект, так что, если бы я выпил предложенный кофе, вы показались бы мне настолько омерзительны, что я даже разговаривать с вами не захотел!
  • Я ничего не понимаю, - воскликнул князь Трубецкой. -

Объясните все толком!

  • Охотно, - Юлиан несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. - Ваша дочь, не понятно, по какой причине, подсыпала мне в кофе отраву.
  • Нет! - выкрикнула та. - Не отраву, а зелье! Приворотное! Прости, папенька, я...

Она бросилась вон из комнаты, но ведьмак; силой удержал княжну в двух шагах от двери:

  • Мы ещё не договорили, княжна!
  • Приворотное зелье? - повторил князь. - Это правда?
  • Истинная. И если чашки еще не вымыли,то в Третьем отделении любой алхимик сделает анализ и найдет на дне одной из них остатки зелья. Если же это сделали, значит, у княжны был сообщник, который совершил все, чтобы замести следы преступления...
  • Преступления, - опять только и смог выдавить князь. - Аделаида, но почему? Зачем?

Княжна плакала навзрыд. Из-за двери слышался голос ее матери - княгиня Трубецкая желала знать, что происходит с дочерью.

  • Меня больше интересует, откуда у вашей дочери запрещенные к производству препараты? Указом от шестнадцатого августа тысяча семьсот девяностого года все зелья, способные вызвать симпатическую реакцию, как-то: отворот, приворот, изменение сознания и усиление врожденных способностей, объявлены суть вредоносными, поскольку кратковременная польза намного меньше, чем последующий вред и побочные эффекты, - сказал Юлиан. - Ибо имеются прецеденты. Я уж молчу про двадцатую статью «Уложения о наказаниях» года тысяча семьсот восемнадцатого...
  • Что вы говорите? - промолвил князь.
  • То, что ваша дочь нарушила закон, попытавшись использовать отравляющее вещество в личных целях.
  • Но я же не знала! - всхлипнула княжна Аделаида. - Я думала... думала... Я надеялась, что вы...
  • Что я отвечу вам взаимностью? - безжалостно уточнил ведьмак. - Странный у вас способ обратить на себя внимание молодого человека! Вы думали, что, отведав отравленного кофе, я воспылаю к вам страстью и сделаю предложение руки и сердца?
  • Да, - со слезами выкрикнула девушка.

Юлиан не выдержал и рассмеялся. До чего наивны некоторые барышни, уверенные, что любовь подчиняется внешним воздействиям! А ведь находятся ведьмы, которые этим пользуются. Самое печальное, что все эти приворотные и отворотные зелья поначалу действуют, однако, эффект длится недолго и, рано или поздно, жертва освобождается от власти чар. Побочным эффектом при этом может стать ценависть к «предмету страсти нежной». Помочь может только увеличение дозы,и пить приворотное зелье придется до конца жизни, каждый раз наливая все больше и больше зелья.

Князь Трубецкой не мог спокойно смотреть на слезы дочери и смех ведьмака.

  • Что в этом смешного? - рассердился он, обнимая плачущую девушку.
  • Вы правы, абсолютно ничего. Тут не смеяться, тут плакать надо, ибо ваша дочь нарушила закон...
  • Но я же не знала, - запричитала та. - Я думала... я надеялась...
  • Незнание закона не освобождает от ответственности, - холодно промолвил ведьмак. - У вас есть смягчающие обстоятельства - то, что вы несовершеннолетняя,то, что вы только пользовались запрещенным препаратом, но не сами изготавливали или распространяли его,имея личную финансовую выгоду... ну и добровольное сотрудничество со следствием тоже может облегчить вашу участь.

Завороженные его тоном, отец и дочь со страхом смотрели на ведьмака.

  • М-мою участь? - пролепетала княжна.
  • Моя дочь... будет наказана?
  • По закону за использование запрещенных препаратов предусмотрено крупный денежный штраф и церковное покаяние с обязательным отбытием в монастыре шести месяцев для знатных особ и двух лет для лиц простого звания. Для распространителей предусмотрен тоже штраф, позорный столб и, в некоторых случаях, тюремное заключение. А за изготовление либо несколько лет тюрьмы, либо поселение. Где и у кого вы приобрели приворотное зелье? - обратился он к девушке.

Княжна Аделаида снова начала всхлипывать

  • Моя дочь имеет право не отвечать! - отчеканил князь Трубецкой.
  • Имеет, но в таком случае я обязан предупредить, что своим молчанием она покрывает преступницу. И ещё неизвестно, сколько народа пострадает от этой ведьмы... благодаря тому, что ваша дочь не желает ее выдавать.

Юлиана всего трясло, и не только потому, что он сам чуть было не стал жертвой враждебного колдовства - подумать только, пока он искал себе невесту, на него самого охотились, как на завидного жениха! - но сама мысль о том, что ведьмы проникают даже в высшее общество, и благовоспитанные девицы знатных семей не гнушаются пользоваться их услугами, показывает, насколько глубоко укоренилось в душах людей зло.

  • Моя дочь - не преступница и не имеет никакого отношения к ведьмам, - отчеканил князь Трубецкой. - Советую зарубить себе это на носу. И я не позволю вам портить девочке жизнь.
  • Я хотела... я только хотела... вы совсем не обращали на меня внимания, - лепетала та, захлебываясь слезами.

Девушке было всего шестнадцать лет. Сейчас, зареванная, с распухшим носом и размазанной по щекам помадой, она казалась совсем ребенком. Но этот ребенок едва не сотворил больную беду и, кажется, не понимает всех последствий.

  • А поговорить со мной вы не могли? Считали это ниже своего достоинства? Предпочитали рискнуть и привязать меня к себе с помощью колдовства?

Княжна только всхлипывала, не ящлая отвечать. Юлиан вздохнул. Он устал от этого бессмысленного разговора. Судя по взглядам, которые бросал на него отец оступившейся девушки, семейство Трубецких костьми ляжет, но постарается выгородить преступницу. И, как это ни прискорбно, но пока жертвой изготовившей зелье ведьмы не падет кто-то еще, отыскать ее практически невозможно. А надеяться на сознательность княжны Аделаиды? В этом вопросе у него были большие сомнения.

  • С вашего позволения, я вас оставлю, - промолвил он, кланяясь. - Сомневаюсь, что мое дальнейшее пребывание в вашем доме пойдет на пользу. Однако если ее светлость пожелает назвать имя продавшей ей зелье ведьмы, вы знаете, где меня найти!

Князь Трубецкой холодно кивнул, и Юлин направился к дверям. За порогом обнаружились княгиня ввдабвд и ее старшие дети, а также несколько человек из числа гостей и дальней родни, движимые любопытством. Судя по лицам, кое- что им удалось подслушать, но выводы они явно сделали неверные. Впрочем, ведьмак не собирался их разубеждать.

Он не стал объяснять, почему приворотное зелье не подействовало на него. Объяснений могло быть только два - либо сработал знаменитый иммунитет ведьмаков, либо...

Либо сердце его уже занято,и никакими зельями нельзя выбить оттуда зарождавшееся чувство.

На другое утро Юлиану очень не хотелось идти на службу. И не потому, что события на приеме отняли много сил. Просто он предчувствовал, что этот маленький скандальчик даст новую пишу светским сплетникам и обязательно его заденет. В конце сезона так мало развлечений и новостей, что слух

наверняка уже расползся по всем гостиным. И вызов к начальству лишь вопрос времени.

Предчувствие его не обмануло. Не прошло и двух часов, как Юлиана Дича потребовал к себе его

высокопревосходительство. Генерал-майор Милашевич держал в руках распечатанный конверт.

  • Вчера с вечерней почтой, - начал он, - на ваше имя, Дич, было доставлено весьма странное письмо. Поскольку вы вчера ушли со службы раньше положенного, собираясь на прием к князю и княгине Трубецким, его принесли мне. Естественно, я его прочел, ибо обратный адрес и сам почерк показались мне очень странными. Извольте ознакомиться!

Юлиан, ожидавший нотации по поводу случая на приеме, схватился за конверт, как утопающий за соломинку. Незнакомый ровный почерк, грамматические ошибки. Писала девушка. Совсем молодая, судя по аккуратным буковкам и каллиграфическим завитушкам. Эта юная особа, еще, наверное, в гимназию ходит...

Но все эти умозаключения мигом отошли на второй план, когда он ознакомился с содержимым и, более того, прочел подпись.

Анна Сильвяните!

Юлиану пришлось дважды перечитать эти два слова, но даже тогда он не поверил. Неужели она написала ему, первая? Ровные строчки извивались перед глазами, смысл написанного ускользал.

  • Ну,и что вы можете сказать по этому поводу? - поинтересовался начальник.

Юлиан ещё раз вчитался в текст. Молота... пансион... Печать... помощь...

  • Здесь указана информация, нуждающаяся в проверке.
  • И вы желаете взяться за это дело, Дич? Впрочем, после того, что приключилось вчера на приеме у Трубецких, вам стоит ненадолго исчезнуть из города. Хотя бы на пару

недель... - Юлиан вздохнул, опуская глаза и готовясь пережидать бурю. - Это же надо! Обвинить младшую княжну Трубецкую в связи с темными силами! Вы понимаете, насколько это серьезное обвинение?

  • Мм-м, да...
  • Надеюсь, что понимаете. И понимаете также, что мне придется постараться, чтобы замять это дело...
  • Ваше высокопревосходительство...
  • Вы ценный сотрудник, Дич! Вы неоднократно оказывали услуги государству и отмечены по достоинству. Учитывая ваше происхождение и карьерный рост, вам можно только позавидовать... Но как бы вам самому не пришлось завидовать самым мелким клеркам нашего ведомства.
  • Я все понимаю, ваше высокопревосходительство, - Юлиан сжал письмо в кулаке. - И постараюсь оправдать доверие.
  • Не сомневаюсь, - генерал-майор махнул рукой, указывая на дверь. - Кто бы ни был этот благодетель, он весьма вовремя отправил это письмо. Все необходимые документы будут готовы к обеду. И постарайтесь выехать как можно скорее!

Сообразив, что буря миновала, Юлиан поспешил покинуть кабинет своего начальника и кинулся собирать вещи. Г роза прошла стороной, путь в высший свет ему до нового сезона был заказан, но какое это имело значение, если через несколько дней он сможет увидеть Анну Сильвяните. Интересно, какой она стала? И что случилось, что молодая ведьма просит помощи у ведьмака?

Анна... сестренка, которой у него цикогда не было, но которую он мечтал иметь. Юная ведьма, в которую полтора года назад он почти что влюбился, и полтора года пытался заставить себя не думать о ней. Теперь долго сдерживаемые мысли и чувства словно прорвали в душе плотину,и девочка до конца дня не выходила из головы.

Все необходимые бумаги были выправлены через два часа, и вскоре после этого Юлиан явился домой. Столицу ему

надлежало покинуть завтра рано утром, сразу, как откроют заставу. Едва переступив порог, он крикнул Е[ровку:

  • Живо собирай вещи. Я уезжаю.
  • Ой! - подхвативший было пальто, подросток затормозил, не донеся его до гардеробной: - А куда?
  • Не твое дело.
  • Ой, - повторил Е[ровка и вдруг повалился Юлиану в ноги вместе с одеждой: - Возьмите меня с собой!

Ведьмак от неожиданности попятился. За полтора года, что парень прожил у него, ему случилось трижды покидать столицу по казенной надобности - один раз надолго, когда пережидал временную опалу и два раза всего на несколько дней. Холоп тогда оставался дома, сторожить добро,и ни разу не пытался навязать свое общество.

  • Нужен ты мне больно... Пошел вон!
  • Не оставляйте, хозяин! - тот все елозил в ногах. - Я вам пригожусь!
  • Да на что?
  • Уж сгожусь, вот увидите! А тут неохота без вас быть. Под окнами, ить, колдуны шастают...

Колдуны? Это решило дело.

  • Собирайся. Выезжаем завтра поутру!

Схватив хозяйское пальто в охапку, Провка с такой скоростью кинулся в комнаты, что едва не сбил с ног кухарку, вышедшую к ведьмаку с каким-то вопросом.

Анна ожидала многого, но только не того, что наутро после шабаша тетя Маргарита явится к ней в комнату с торжественно-скорбным выражением лица. Девочка уже не спала и ждала только момента, когда ее выпустят как обычно, чтобы покормить завтраком. Она удивилась, когда тетя принесла ей поднос с тарелкой каши и стаканом молоца.

  • Ешь!

Анна послушно села к столу, но от пристального внимания тети, которая стояла над нею, сложив руки на груди, у нее кусок не шел в горло. Каша была безвкусной - верный призрак того, что готовил ее не Мартин. У призрака еда всегда получалась нежной и какой-то особенной. Но девочка упрямо давилась кашей, понимая, что в случае отказа тарелку заберут и оставят ее терпеть до обеда.

  • Ты осознала свою ошибку? - нарушила молчание тетя.
  • Умм-м... - Ацна торопливо проглотила то, что у нее было во рту. - А...э-э... ну да.
  • Желаешь загладить свою вину и исправиться? У тебя есть шанс!
  • Но тетя, я...
  • Ты должна доказать, что вполне осознала, что чуть было не натворила, - перебила ее пожилая дама. - В твоем возрасте уже давно пора отвечать за свои поступки. Тебе скоро четырнадцать лет. Через два года должно было бы состояться твое посвящение, а из-за этого проступка оно может вообще не состояться! Ты - последняя в нашем роду. На тебе лежит огромная ответственцость. У тебя нет сестры-близнеца, а это зцачит, что рано или поздно, тебе пришлось бы взять на себя двойную заботу...

Анна посмотрела на Риту. Призрак сестры, невидимый для тети Маргариты, как ни в чем не бывало, сидел, скрестив ноги по-турецки, на убранной постели.

  • Наш род очень древний. У тебя семь... считая твою мать, восемь поколений предков, - продолжала, как ни в чем не бывало, вещать тетушка. - Это накладывает огромную ответственность! И ты должна осознать...
  • Я осознала, тетя, - воскликнула Анна, которой начало надоедать это нравоучение.
  • Ты должна осознать, что вполне готова встать на путь исправления, - повысила голос та. - А это значит - послушание и готовность загладить свою вину!
  • Я готова, готова! - закивала девочка.
  • А раз так,то приготовься. Скоро ты возвращаешься в пансион!

Ложка выпала у Анны из рук. Рита сорвалась с места и подлетела к сестре, случайно задев тетю Маргариту.

  • Что у тебя тут за сквозняки? - поморщилась та. - Еще простудишься. Весной погода так опасна!..
  • Пансион,тетя? - Анна поспешила отвлечь пожилую даму от «сквозняка». - Это правда? Я могу вернуться в пансион? Меня примут обратно?
  • Можешь. Тебя примут, но с одним условием. Анна, ты должна доказать, что вполне способна не только постоять за себя, но и осознать, какая на твоих плечах ответственность. Ты совершила дурной поступок, но у тебя есть шанс заслужить прощение. Девочка моя, - тетя взяла ее за плечи, стиснула, - ты должна отыскать в Молоте Шестую Печать.

-Я? Но...

  • Ты. Только ты! Лишь на этом условии главная матка разрешила допустить тебя до учебы в пансионе. От того, сумеешь ли ты это сделать, зависит многое. Надеюсь,ты понимаешь?

Анна отвела глаза. Рита парила в воздухе за плечом тети Маргариты, делая гримасы.

  • Ты либо согласишься это сделать, либо...
  • Я согласна! - выпалила девочка, не дожидаясь, пока тетя договорит.

И через две недели уже въезжала на территорию пансиона.

Путешествие было выматывающим - в конце марта большая часть снега на дорогах уже растаяла, и, хотя на полях ещё оставались сугробы, по тракту проехать уже было тяжело. Сани застревали, да и почтовые кареты вязли в грязи.

Прибыли в первое воскресенье апреля, во второй половине дня, когда пансионерок выводили на прогулку. Собравшись по классам, в одинаковых зимних пальто и капорах, девочки и молодые девушки с удивлением таращились на возок, подъехавший к крыльцу. Предупрежденные заранее, к

ученицам присоединились и наставники во главе с директрисой.

Анна первая выбралась из возка, глубоко дыша после тряской дороги. Ее немного укачало, и девочка радовалась тому, что можно потянуть время. Она не была в пансионе почти две месяца,и с удивлением отмечала перемены. На подъездной аллее, среди перезимовавших кустов шиповника и сирени, а также возле смородиновых кустов снега почти не было, но под березами еще оставались сугробы. Далекое кладбище пока было покрыто снегом, но березы уже шевелили под сырым ветром поникшими ветвями,и в кронах тополей кричали грачи, готовя гнезда для птенцов.

Тетя Маргарита вылезла следом, крепко взяла племянницу за руку и направилась к крыльцу. Анна семенила рядом, чувствуя на себе взгляды десятков внимательных глаз.

Наставницы ждали ее на крыльце. Директриса улыбалась так светло и счастливо, словно всю жизнь только и мечтала о том, чтобы Анна вернулась в пансион.

- Ну, наконец-то! Как мы тебя ждали! - воскликнула она и спустилась по ступенькам. - Ты не представляешь, Анна Сильвяните, как нам тебя не хватало!

Дорогой тетя Маргарита не переставала рассказывать, как главная матка сопротивлялась ее возвращению в пансион, и девочка не поверила ласковым словам и звонкому голосу. От этого ей стало больно - сердце юной ведьмы все ещё тянулось к главной матке, которая, оказывается, только использовала эту привязанность молодых ведьм к своей особе, готовя из них послушных последовательниц. Тем более что многие пансионерки взирали на директрису с откровенной ревностью и завистью. Они бы легко разорвали конкурентку за одно только подозрение, что другая девочка пользуется благосклонностью директрисы.

Но молчать было не вежливо. Тетя сжала руку Анне,и та пролепетала, присев в реверансе:

  • Я тоже очень рада тому, что снова вижу вас.
  • Это было бы очень печально, если бы ты лишилась возможности получить образование, - сказала матка. - Конечно, тебе придется трудно - столько надо наверстывать, заучивать... Но, думаю, твои подруги и наставницы помогут восполнить пробелы в знаниях!