Да, обещал. Но если бы Пров был по-прежнему крепостным, Юлиан просто рявкнул бы на него: «Пошел вон!» - и выбросил девушку из головы.

Малаша была не только сестрой Прова, но по-своему она была весьма ценным приобретением,и просто так махнуть на нее рукой нельзя.

  • Подай перо и бумагу, - подумав, распорядился Юлиан. - Снесешь письмо отцу Федосию.

Сначала он хотел так все и оставить - Малаша сестра Прова, вот пусть он сам этим и занимается! - но когда отец Федосий ответил, что готов провести обряд изгнания злого духа из девицы, не выдержал и поехал в крепость вместе с Провом.

Отец Федосий славился не только жестокостью к подследственным. Он был одним из самых опытных экзорцистов и ни капли не удивился просьбе. Когда Юлиан Дич и Пров приехали, «девицу Маланию» уже перевели в другую камеру, и инквизитор вместе с недавно вернувшимся в столицу Юро Крутицким заканчивал последние приготовления.

Малашу-Риту раздели, связали и уложили в центре пентаграммы. Она молчала, но смотрела на вошедших ведьмаков так красноречиво, что Пров не выдержал и отвернулся. Он видел только связанную сестру и лишь преданность хозяину удерживала его на месте. Тот оставался спокоен, только кивнул Крутицкому - со времени возвращения Юро из армии оба были слишком заняты и переговорить так и не успели.

  • Можем приступать? - поинтересовался отец Федосий у вошедших.

Юлиан кивнул,и инквизитор указал зрителям их место. Все четверо - сам отец Федосий и три ведьмака - встали по краям пентаграммы, оставив свободное место для духа, заключенного в теле девушки. Та мелко дрожала, озиралась по сторонам, но не сопротивлялась - соединенные силы трех ведьмаков лишали ведьму возможности колдовать.

Отец Федосий начал читать молитву, и с первых же слов Малашу затрясло. Она задергалась на полу, изогнулась дугой, взвыла, выпучивая глаза как в припадке падучей. Пров сжал кулаки. От него резко запахло псиной - перевертыш терял над собой контроль. Юлиан и Юро, стоявшие справа и слева от него, бросали на парня тревожные взгляды - если Пров хотя бы сдвинется с места, все пропало. И только отец Федосий, не обращая ни на что внимания, вдохновенно читал.

  • Властью, данной мне свыше, заклинаю тебя - изыди, дух, из девицы...
  • Нее-е-еет! - завизжала девушка. - Не хочу-у-у...
  • Изыди!
  • Не пойду-у-уу...
  • Изыди!

Прова трясло. Малаша-Рита выла и билась на полу, отчаянно сопротивляясь попыткам лишить ее тела.

  • Изыди!
  • Не хочу-у-у...
  • Изыди!
  • Сам уйди!
  • Во имя Отца,и Сына, и Святого Духа...

По лицу отца Федосия тек пот. Ни Юлиан, ни Пров, ни Юро помочь ему не могли - они и так своим присутствием мешали ведьме, нейтрализуя ее силы. Рита сопротивлялась отчаянно, в

душе Юлиан восхищался ее упорством, но что поделаешь, если призраку не место в человеческом теле?

  • Властью, данной мне свыше, заклинаю тебя...

В руке отца Федосия тускло блеснул нож. Прежде, чем Пров успел ринуться вперед и вмешаться,инквизитор замахнулся, целясь в сердце девушки.

Она завизжала, но визг оборвался, когда серое облачко зависло над телом. Малаша обмякла, закатывая глаза. Сквозь стиснутые зубы по щеке бежала струйка вспененной слюны. Облачко сгустилось в плотный комок и опустилось на пол.

  • Уф, - отец Федосий отступил на шаг, перекрестил по очереди всех и каждого. - Я думал, будет дольше.

Юлиан кивнул. Он и сам терялся в догадках, почему Рита так легко решила покинуть это тело. Может быть, поверила, что отец Федосий впрямь мог зарезать девушку?

Тело Малаши унесли. Пров ковылял рядом с сестрой, держа ее безвольную руку, и Юлиан остался один, если не считать сгустка тумана, клубившегося в пентаграмме.

  • Проявись.

Облачко какое-то время оставалось неподвижным, потом уплотнилось, увеличилось в размерах и превратилось в сидевшую на полу девушку. Сходство ее с Анной было так сильно, что Юлиан невольно ущипнул себя и сосредоточился, защищая разум от внушения. Да, Рита была близнецом Анны Сильвяните-Дебрич, но не стоит забывать о том, что из двух близнецов, наделенных колдовскими силами, один всегда несет зло. И даже хорошо, что Рита заключена в пентаграмму.

  • Ты понимаешь, что наделала?

Не поднимая головы, призрачная девушка тихо кивнула.

  • Я хотела, как лучше...
  • Лучше для кого? Для Малаши? Для Прова? Для тебя или Анны?
  • Для всех.
  • Счастья всем не бывает поровну. Сколько людей не воспитывай, они никогда не избавятся от зависти, жестокости, коварства, эгоизма и этой отвратительной привычки решать все за других. Самая большая ложь, которую я слышал: «За мной. Я знаю, как надо!»

-Но...

  • Твои сестры ступили на этот путь - и погибли. А теперь за ними идете вы с Анной...

Она вздрогнула и вскинула голову. Г лаза ее блестели, как два солнышка, лицо дрожало, но ни слезинки не выкатилось из глаз. Рита не умела плакать.

  • А что с Анной?
  • Ничего хорошего. Ей предъявлено обвинение. Инквизиторы не стали вдаваться в детали. Им оказалось достаточно того, что она - ведьма, захваченная вместе с остальными,и что она была замешана в колдовских обрядах. А они за последние два месяца приговорили к смерти слишком многих, чтобы долго раздумывать...
  • Анна...
  • Обречена. Сейчас Страстная неделя, потом Фомина,то есть дней одиннадцать-двенадцать у нее ещё есть. Но после Красной Еорки ее участь решится в течение одного-двух дней.

-Ее...

  • Сожгут, - говорить об этом было больно, но кому какое дело до его душевных терзаний! Он - ведьмак, участник процесса над ведьмами. Это его работа - ловить и предавать в руки инквизиции тех, кто злоупотребляет колдовством. Он занимается этим с шестнадцати лет. И кто сказал, что он плохо выполняет свою работу? Подумаешь, одна ведьма из многих десятков! И сейчас он оставался спокоен - ровно до того момента, когда вспоминал, кем была эта ведьма для него последние шесть лет.

У Риты задрожала нижняя губа, но она все еще не плакала.

  • Есть один шанс, - понизил голос Юлиан. - Единственный. Ваше внешнее сходство.

Девушка-призрак выпрямилась:

  • Ты хочешь...
  • Ты ведьма. Ты можешь отвести глаза всем. И уйти. Кому какое дело, что в срубе не найдут костей?

Рита думала так долго, что Юлиан успел поверить, что она откажется. Но вот девушка-призрак опять посмотрела на него:

  • А... Мартин?

Она ещё ничего не знала. Откуда?

  • А Мартин будет только рад уйти с тобой.

Призрак рванулся на свободу с такой силой, что Юлиан при всем желании не смог бы ему помешать.

В глазах потемнело. Ноги подкосились. Голову, живот, сердце - все его существо словно скрутило судорогой. И, уже падая на пол и теряя сознание, ведьмак успел подумать: «Как хорошо, что запер дверь!»

Она услышала шаги в коридоре и поняла, что это пришли за нею, за несколько секунд до того, как на двери лязгнул засов.

  • Выходи.

Гй не связали рук. Зачем? Не надели кандалов. Для чего? Просто посторонились, давая дорогу, и девушка пошла в кольце солдат. Куда ее ведут? Неизвестность пугает, но иногда уж лучше эта неопределенность,ибо истина порой страшнее тем, что в ней отсутствует надежда.

Г де-то слышался бой барабанов. Не первый раз. Он проникал сквозь каменные стены, заставляя замирать сердце. Барабаны всегда звучали перед казнью. Сегодня тоже казнь? Ну да, раз на дворе грохочут барабаны. Чья? Этого ей не хотелось знать. Истина страшнее неопределенности.

Коридор завернул за угол. Короткая, в пять крутых ступенек, лестница вывела в другой коридор. Гще несколько шагов, и в стене открылась дверь.

  • Сюда.

Раскатистый бой барабанов проникал сквозь толстые стены каземата, заставляя и ее сердце дрожать и биться в такт. Было

больно. Еле державшаяся на ногах девушка без сил привалилась к стене.

  • Анна...

Она застонала. Тень выступила из угла, обретая знакомые черты.

Юлиан Дич схватил девушку в охапку, придал к себе:

  • Анна.

Она обмякла в его руках. От страха подкашивались ноги. Ничего не соображая, не сопротивляясь, она позволила ведьмаку целовать себя, принимая его ласки с отстраненным безразличием готовой к закланию жертвы.

  • Анна... Аннушка, - шептал он. - Моя Анна... Не бойся. Я здесь, с тобой, я тебя не отдам... все скоро закончится...

Анна...

Его страсть и волнение передались девушке. Но она цеплялась за ведьмака, не отдавая себе в этом отчета, как за единственную опору.

  • Что... что происходит?
  • Молчи. Молчи, - он прижал девушку к себе, надавливая рукой на затылок, вжимая ее лицо в свое плечо. - Молчи. Не надо ничего говорить. Не сейчас. Молчи, - повторял он, как заклинание.

Анна послушно притихла, слушая, как мерно и мощно бухает его сердце. Нет, это не сердце. Это стучат барабаны.

  • Что происходит?
  • Казнь.

Она выпрямилась, искоса всмотрелась в лицо мужчины. Юлиан поверх ее головы смотрел, не отрываясь, на маленькое зарешеченное окошко. Ерохот барабанов долетал с той стороны.

  • Казнь, - повторила Анна, пытаясь осмыслить и сообразить значение этого слова. - Казнь... чья?
  • Твоя, - дернулся, крепче прижимая встрепенувшуюся девушку к себе. - Моя. Наша.
  • Не понимаю.
  • И не надо. Тебе нельзя. Не стоит. Это смерть.
  • К-кто?

Он молчал так долго, что Анна уже решила, будто не дождется ответа. Девушка успела поверить в то, что казнь на самом деле - ее, что Юлиан Дич просто не выдержал и решил проститься с нею наедине, мол, потом у него не достанет сил и мужества проводить ее до сруба и смотреть, как его подожгут. Она уже все поняла, со всем согласилась и даже успела оцепенеть от страха, когда услышала коротенькое слово, выброшенное сквозь стиснутые зубы:

  • Р-Рита...
  • Что? - она не сразу поняла.
  • Рита, - Юлиан смотрел в сторону. - Она... вместо тебя... сейчас...

Анне понадобилось несколько долгих ударов сердца, чтобы понять и осознать. И почувствовать...

  • Ты! - взвыла она. - Ненавижу! Как ты мог. Ты! Ее. Риту! Ублюдок! Будь ты проклят. Ненавижу! Пусти!

Рванулась к двери, но была остановлена и отброшена назад. В отчаянии девушка забилась в руках ведьмака, который стискивал ее в объятиях, не обращая внимация на то, что она со злости колотила его кулаками по плечам и груди, даже укусила пару раз и попыталась пнуть коленом в пах. Он терпел, стиснув зубы и лишь сжимая объятия все сильнее и сильнее, как будто мечтая раздавить, сломать это извивающееся в руках девичье тело.

  • Рии-и-и-ита! Рита! - выла Анна.

Откуда-то издалека донеслось искаженное, гулкое, как из бочки: «А-анна...» - и девушка совсем обезумела. Она вцепилась Юлиану в волосы, и мужчина наконец разозлился. Размахнувшись, он швырнул девушку на пол и навалился сверху, сжал ее запястья одной рукой, несильно, наотмашь, ударил по щеке.

Крик захлебнулся. Анна вскрикнула последний раз и разразилась отчаянными рыданиями.

  • Слушай меня, - Юлиан за подбородок схватил ее лицо, заставил посмотреть на себя, - так было надо. Твоя сестра - больше ведьма, чем ты. И она - призрак. Понимаешь - призрак. Им все равно, кого казнить. Призраки не умирают. Они просто развоплогцаются. Ты должна это знать. Она пошла на это сама, добровольно, потому что никому ещё не удавалось силой заставить призрака решиться на такое. Она уйдет для того, чтобы осталась жить ты, маленькая дурёха! Понимаешь, она дарит тебе жизнь - сама-то она все равно не живет, как человек... Она просто уйдет, понимаешь? Уйдет! И Мартин с нею вместе...

Как ни странно, но именно упоминание этого имени заставило Анну притихнуть и прислушаться к словам ведьмака.

  • Мартин, - дрожащим голосом переспросила она. - Как это - уйдет?
  • Так, - Юлиан задержал вздох. - Пока ты тут... я сделал для него все, что нужно. Его тело теперь лежит в земле, там, в Дебричеве, в той же могиле, что и его родители. Отпето и похоронено по обряду. Печати - в надежном месте. Мартина больше ничего не держит на этой земле. Ему пора уйти. И они уйдут вместе.
  • Уйдут, - всхлипнула Анна. - А я?
  • А ты, - он заглянул в ее искаженное болью и страданием лицо, - останешься жить. Уж если кого и надо пожалеть,то это Малашу Сущевских.
  • Кто это?
  • Сестра Прова, - помрачнел Юлиан. - Вернее, была ею. Твоя Рита... использовала девушку. Жила в ее теле. Сейчас она его отпустила, но... то, что осталось... это именно тело. Пустая оболочка в доме умалишенных.
  • Почему? - она сдавленно всхлипнула. - Почему она это сделала?
  • Она тоже хотела жить. Обычной человеческой жизнью. Думаю, если бы вы не расстались, рано или поздно Рита вытеснила бы из тела уже твою душу...
  • Рита... - после всего услышанного это было самое страшное и невероятное. Ее сестра-близнец. Сестра-призрак. Ее вторая половинка - и вдруг сделать такое? В это невозможно поверить! Так не бывает!
  • И теперь...
  • И теперь она должна уйти. Вместо тебя. Пойми, так всем будет лучше. Ведь она же - все равно, что мертва, - Юлиан знал, что говорит жестокие вещи, но что поделать, если это все, что можно сказать? - Мертвые должны уйти туда, где им место.
  • А мне? Мне что делать и для чего жить? - всхлипнула Анна.

И тогда он рассказал ей, зачем. Без слов. Только губами и

руками, бережно, осторожно, утешая, объясняя, успокаивая...

А где-то там гремели барабаны.

эпилог.

Барабанный бой не был слышен, как и грохот пушек. Лишь издалека доносился сухой треск - это стреляли солдаты гарнизона. Вчера, позавчера и третьего дня шла эта пальба и не поймешь, в чем причина. И спросить не у кого. Солдат, приносивший похлебку, светился от радости, но наотрез отказался поделиться новостью. Только и удалось прочесть в его сумбурных мыслях, что о непременном увеличении жалованья и народных гуляниях, которые будут устроены в Веселом Саду в воскресенье в честь счастливого дня. Солдат так ясно представлял себе этот самый Веселый Сад и угощение, которое в честь праздника выставит император, что невольно вызывал зависть. Любой может пойти в воскресенье и отдохнуть, посмотреть на балаганы, покачаться на качелях, выпить и закусить, просто пройтись по аллеям, слушая оркестр. И только она так и будет тут сидеть, забытая всеми! Она ведь не знает даже, какой сегодня день недели!

Анне было скучно и тоскливо. Где-то снаружи было лето. На днях ей должно исполниться девятнадцать лет... Или уже исполнилось? Она даже забыла, какое сегодня число. А что делать, если дни так похожи один на другой? Весь мир сейчас радуется, веселится,и только она одна...

А может, это даже к лучшему? Что ждет ее там, на воле? Ничего. Только воспоминания о том, что она потеряла. Только тоска, боль и зависть к остальным, веселым и счастливым, которые не знают, что такое потерять самое близкое существо.

Шаги. Лязг засова. Стук в дверь.

Только один человек стучал прежде, чем войти к ней. И Анна развернулась к двери. Какое-никакое, а все-таки развлечение в этой пустой и монотонной ящзни, полной тягостных воспоминаний.

Юлиан Дич ворвался в камеру, распахивая дверь. С ним

вместе под низкие своды ворвалась радость, солнечный свет, птичий щебет, шум, гам, яркие краски, запахи жизни. Он весь был - радость и счастье.

  • Амнистия, Анна! Амнистия!

Подлетел, схватил за плечи, встряхнул, заглядывая в глаза.

  • Анна, амнистия!

-Что?

  • Ты свободна! - тряхнул ещё раз, потом резко прижал к себе и снова отпустил, сияющий и счастливый, как мальчишка. - Его Императорское Величество подписал указ. Я был приглашен во дворец. Можешь поздравить меня с новым чином - действительный статский советник.

Она кивнула. Что ей до чужих радостёй, когда своих не осталось?

  • Но это не все. Анна, его величество подписал указ. Объявлена общая амнистия. Ты свободна! Я подавал прошение,и мою просьбу удовлетворили.
  • Свободна? - переспросила девушка.
  • Да! Указ сейчас в канцелярии - там все оформляют. К вечеру должны закончить, и тогда ты сможешь выйти отсюда в любой момент и отправиться, куда пожелаешь!
  • Это правда?
  • Да! - глаза Юлиана Дича сияли. Он был так счастлив, что просто не замечал того, что Анна готова была расплакаться.
  • Но почему? Что случилось?
  • Ты не знаешь... Впрочем, откуда? Но разве ты не слышала пальбы? Наши стреляли часа два, пока не кончились патроны... Наследник! У его императорских величеств родился сын! Ц,есаревич Андрей... Амнистия объявлена в честь рождения наследника престола. И теперь все будет хорошо. И ты выйдешь отсюда...

Анна не выдержала и всхлипнула от острой жалости к себе, от нервного потрясения, от всего и сразу. До Юлиана, кажется, дошло. Он враз посерьезнел:

  • Что случилось?
  • Выйдешь отсюда, - она прикусила губу, пытаясь успокоиться. Слез не было, но от этого было еще больнее. - А куда мне идти?

Оба знали, что идти ей некуда. Можно, конечно, вернуться в Дебричев, в разрушающийся на глазах старый дом - после того, как его покинул дух Мартина Дебрича, особняк ветшал стремительно, словно этот призрак был тем единственным, ради чего он вообще стоял. Проще и быстрее было построить новый дом, чем восстановить старый. Но даже если дом устоит - как она будет жить? Коротать свои дни затворницей, опасаясь лишний раз нос на улицу высунуть? Скрываться от соседей, постепенно превращаясь в нелюдимую отшельницу? Бояться, что в ней кто-то разоблачит ведьму? Этой зимой по стране прокатилась волна самосудов - крестьяне ловили и убивали подозрительных женщин, одиноких старух и странных девиц. Примерно треть этих несчастных была ни в чем не виновата и просто попалась под горячую руку разгоряченной толпе. А правительство только подлило масла в огонь,издав несколько указов, существенно ущемлявших ведьм в правах. Но как быть ей? Дебричев - город маленький. Рано или поздно, она себя выдаст. И как же «тетеньки»? Теперь вспомнил - возле старого дома он видел по крайней мере двоих ведьм. А всем известно - где двое,там и третья...

  • Анна, - голос Юлиана Дича потеплел. - Я все понимаю, Анна. Выйдя отсюда, ты останешься совсем одна, наедине со своими бедами. Тебя некому будет защитить, но... помнишь, я когда-то сказал, что лучшая защита от ведьмака - это сам ведьмак?

Она кивнула с убитым видом.

  • Так вот... Анна, я все понимаю, но... Я люблю тебя. Не могу не любить. Мне совершенно нет дела до того, сколько приданого у тебя за душой, сколько мужчин у тебя было до меня, кто твои родители и где ты живешь. Я просто люблю

тебя и предлагаю тебе защиту. От внешнего мира, от злых языков, от прошлого, настоящего и... Выходи за меня замуж!

  • Вы... ты предлагаешь мне...
  • Свою руку, сердце и имя. Я не стал добиваться того, чтобы мне вернули титул князей Дебричей. В конце концов, эта фамилия не принесла своим владельцам особой радости. А князя Дича уже знают при дворе и в свете.
  • Твой род... не слишком велик...
  • Каждый род должен с кого-то начинаться. Я буду первым.
  • Вторым, - прошептала она.

-Что?

Она покраснела, отчаянно, до слез.

  • Вторым, - повторила громче и, взяв руку Юлиана, положила на свой начавший округляться живот.