Но - костер?.. За что, за что?!

Ее некому защитить. Не у кого просить помощи. Повсюду - искаженные лица, повсюду - враги.

У нее не так много было защитников за всю ее оказавшуюся столь короткой жизнь. Мама... Тильхард... Атлар... Она точно знала, что никто из них не придет. И все же прямо из охваченного ужасом сердечка вылетел отчаянный крик, взвившийся над толпой в безумной надежде:

  • Атлар!!!
  • Он не придет к тебе, девчонка. А вот ты к нему - идешь прямо сейчас, - сквозь едкий дым долетело до девушки почти змеиное шипение. Она заставила себя поднять голову и посмотреть слезящимися глазами на того, кто это сказал.

Граф.

Ну конечно же. Главный устроитель массовых развлечений в виде сожжения непокорных и правдолюбивых. Ее губы дрогнули, а потом до сознания дошел смысл слов Огета.

  • Что?! - выдохнула целительница, мигом забыв о себе.
  • Ты все верно поняла, маленькая паршивка, - кивнул граф. - Мальчишки больше нет. А совсем скоро не будет тебя. Это вам - за Эннию... За мою жену, которую вы пытались отобрать у меня!!!

И тут Ольна поняла, что Огет окончательно обезумел. Тот наркотик, что он употреблял на протяжении нескольких лет... Наркотик, дарующий пару часов блаженства, взамен отбирая разум. Знает ли, понимает ли граф, что он творит, что уже натворил? Столько жизней - всего лишь цена за любовь к медленному яду...

Все поплыло перед ее затуманенным дымом взором -

фанатично сверкающие глаза этого страшного человека, почему-то притихшие селяне, огонь, уже подобравшийся к ее ногам...

Граф торжествующе сжал кулаки и направился прочь от места казни. Он чуть покачивался - верный признак того, что его светлость находится под дурманящим действием коварного наркотика.

  • Атлар... - прошептала девушка, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Что уже никогда не очнется. Никогда. А может, это все же сон? И она проснется дома,и мама будет рядом, и Энн,и Атлар... И Тильхард вернется к ней, и больше никто, никто не посмеет обидеть ее, потому что... потому что...

А потом в ее смятенный разум ворвался неясный шум и чей- то голос. Странно знакомый, давно забытый, успокаивающий...

  • Что вы делаете?! Что творите?! - Голос звенел от ярости и негодования, послышались глухие удары, затем - звон стали. - Прочь, все прочь!!! Прочь от нее, безмозглые скоты,тупое стадо... Ольна!!!

Кто-то одним ударом перерубил удерживающие девушку путы, прижал к себе, словно испуганного ребенка, вынес из едкого жара и неумолимого треска сгорающего хвороста. И тогда появились слезы, закипая на сухих воспаленных глазах, скатываясь по покрытым копотью щекам, впитываясь в рубашку, от которой так знакомо пахло ромашкой и солнцем. Ольна, все ещё не открывая глаз, обхватила своего нежданного заступника за шею и разрыдалась - громко, безудержно, от обиды... и счастья.

Он шел куда-то, легко неся на руках спасенную от неминуемой гибели девушку,и шептал ласковые успокаивающие слова, а она все никак не могла решиться открыть глаза, чтобы не спугнуть это видение... лишь бы не оказалось сном, миражом, фантазией... лишь бы...

Ее бережно опустили на прохладную траву, позвали по имени.

Девушка резко села, подняла голову и посмотрела в родные светлые глаза. Губы вновь дрогнули в попытке разрыдаться, но Ольна взяла себя в руки и выговорила:

  • Прости... Энн... А я...
  • Я знаю, милая, - тихо перебил он. — Но не тебе просить у меня прощения. Ты в порядке?

Девушка кивнула.

  • Тогда посиди пока здесь. Я скоро вернусь . Только, - он нехорошо усмехнулся, - верну кое-кому должок...
  • Атлар! - вскочила вслед за ним Ольна. - Не ходи! Давай уйдем отсюда, пожалуйста... Отомстив,ты почувствуешь лишь больную боль...
  • Этот человек отнял у меня любовь и погубил ее. Пытался убить тебя, моего лучшего и единственного настоящего друга. Чуть было не лишил меня жизни... Прости, но я должен. Должен!

И, развернувшись, Атлар решительным шагом направился к замку отца. Ольна стояла и застланным слезами взглядом смотрела в сгустившуюся темноту. А потом, словно очнувшись, слабо вскрикнула и кинулась вслед за ним.

Догнать, остановить, уберечь... пока еще не поздно, пока ещё его руки чисты, а душа - не осквернена кровью отца...

* * *

В замке Эндори было темно и тихо. Огет явно не ожидал визитеров : селяне, видимо, испугались докладывать его светлости о случившемся, либо просто не успели. Как бы то ни было, граф сидел в пустом обеденном зале, обхватив тяжелую голову руками, и мучился наркотическим похмельем. Эта дрянь раз за разом действовала все меньше и меньше времени, принося с собой все большую боль. Но отказаться от нее у Огета не было сил. Почувствовать себя свободным от условностей и глупых человеческих законов, всемогущим и всесильным - хоть на несколько мгновений, - это стоило всего

мира в целом. Нужен покой, нужна тишина... и тогда тупая боль пройдет, исчезнет,испарится... и тогда...

Дверь грохнула о косяк, заставив графа застонать от нового приступа боли.

  • Убирайтесь, свиньи, я же сказал... - зарычал он, оборачиваясь на звук. И тут же мигом протрезвел - на пороге комнаты, мрачный и как никогда собранный, стоял Атлар.

Огет протер глаза, перекрестился на всякий случай... Суровая широкоплечая фигура никуда не исчезла, словно дух возмездия стоя на пороге грешника.

  • Ну здравствуй... отец, - хрипло бросил «дух», шагая в комнату.

Граф вскрикнул и отшатнулся, смахнув со стола изящный хрустальный бокал и початую бутыль дорогого, очень старого арлельского вина. Хрупкое стекло со звоном разбилось, темно­рубиновый напиток растекся по светлому ковру, словно пятно крови на одежде.

  • Так просто что-либо сломать, - задумчиво проговорил Атлар, не отрывая горящего взгляда от помертвевшего лица Огета. - Человеческая жизнь подобна вот этому хрусталю - одно неосторожное движение,и - конец. Но знаешь, иногда даже хрустальный бокал остается цел после падения со стола. Если его, разумеется, не раздавить ногой. - Светлые глаза молодого графа потемнели,и он сделал ещё один шаг вперед.

Огет взвизгнул и, запнувшись, упал, продолжая теперь уже ползти, не отводя взгляда от таких чужих глаз сына, в руке которого узкой полоской в отсветах камина сверкнул меч. Вот он, час возмездия - за Эннию, за Ольну, за него самого. Вот он...

  • Атлар!.. - дрожащий голосок заставил его вздрогнуть и обернуться. На пороге, едва удерживаясь на подгибающихся ногах, стояла Ольна и смотрела на друга глазами, полными мольбы. Святая простота...
  • Как вы смели прийти сюда?! - рыкнул граф, и Атлар

пожалел о своей слабости,ибо в руках отца сверкали две кривые сабли, сорванные им со стены.

  • Как мы смели выжить, это ты имеешь в виду? - холодно бросил Атлар, чувствуя дрожь, сотрясающую целительницу, как свою собственную.

Девушка сползла на пол, прижав ледяные ладони к перепачканным сажей щекам, обреченно глядя на отца и сына, стоящих друг против друга с оружием в руках и лишь с одним желанием в душе - убить, уничтожить, сломить ... Ольна хорошо знала своего друга, она знала, сколько мучений принесет ему свершившаяся месть. И отчаянно молила богов, что бы те не допустили кровопролития.

  • Ты все ещё не повзрослел, мальчишка, - криво ухмыльнулся граф. - Ты до сих пор не знаешь, что провинности должны наказываться. В том числе - костром. Твоя мерзавка посмела заявить, что это я погубил Эннию!!!
  • А разве нет?! Разве это неправда?!
  • Что?! Что ты несешь, щенок?!
  • Правду! Ты знал,ты же все знал про меня и Энн! Все!!! Что же ты за человек, я не понимаю, никак не могу понять. .. Тебе она сразу понравилась, я видел, но не осознал по глупости своей, насколько! И ты захотел заполучить новую игрушку, любой ценой! И тогда ты отправил меня как можно дальше, а сам... Как жрец посмел обвенчать вас, как?! Неужели он не видел, что Энн... Или ты опоил ее? Околдовал?! Что же ты сделал, что?! А потом ты сказал ей, что я погиб. Ты ведь действительно был в этом уверен! Только вот твои наемные убийцы оказались недостойными тех денег, что ты заплатил за мою смерть. .. отец. - Это слово Атлар словно выплюнул. - Я вернулся. Вернулся... Но поздно. Поздно!.. Ты так ничего и не понял, когда эта девочка спасла Энн! Ни-че-го!!!
  • Я любил Эннию!!! - крикнул граф.

Ольна тихо глотала слезы, боясь того, что может сейчас сделать его сын. Но Атлар ничего не сделал. Застыв на

несколько мгновений, он медленно вложил меч в ножны, и плечи его словно опустились под гнетом потери. А из души вылетело черное облачко ненависти, толкавшее ее на гибель. Ольне сразу стало легче - теперь она вновь видела своего друга,такого, каким он был всегда. Настоящего. Честного. Чистого.

  • Нет, - тихо проговорил Атлар, качая головой. — Нет. Ты никого никогда не любил, кроме себя. Если бы ты знал, что это такое, то никогда не посмел бы совершить того, что совершил. Я даже ненавидеть тебя не в силах. Ты выжег все чувства по отношению к тебе. Осталось лишь презрение. Слышишь? Я презираю тебя. Ты всегда будешь один. Проклят своим же эгоизмом... Прощай. Навеки.

И, повернувшись к опешившему графу спиной, Атлар не торопясь вышел прочь, не забыв подхватить на руки ослабевшую от пережитого напряжения Ольну.

И уже на выходе из замка их нагнал вопль, полный отчаяния и гнетущей тоски.

Проклятие нашло цель, безжалостно запустив в нее когти запоздалого и уже бесполезного раскаяния...

* * *

Алый, умытый росной свежестью рассвет застал их за околицей деревни, на усыпанном потягивающимися со сна цветами изумрудном лугу. Атлар вздохнул и перевел взгляд со стремительно светлеющего неба в кучерявых золотистых облачках на задумчивое, бледное лицо Ольны:

  • Спасибо...
  • За что? - искренне удивилась она. Серебристые искорки темных глаз отражали рассветные лучи, вспыхивая подобно звездам.
  • За то, что сказала правду. В наше время мало кто способен на это. Все слишком дорожат своей собственной шкурой. А ты... зная, что тебе не простят твоих слов, заступилась за Энн...

Спасибо, Ольна... Да хранят тебя боги... И еще... за то, что не дала мне стать убийцей.

Они помолчали, думая каждый о своем. А потом Ольна коснулась его руки, заглядывая в глаза:

  • Атлар... Я... не могу здесь оставаться...
  • Знаю. - Он тяжело вздохнул. - Я обо всем уже подумал. У меня есть знакомый целитель, очень хороший специалист и человек. Сейчас он живет в столице и ищет ученика. Иди туда. Я напишу ему письмо. Твой дар не должен попусту пропадать в деревне, где рано или поздно все закончится костром. А меня рядом уже не будет...
  • А где ты будешь? - с замиранием сердца спросила целительница.
  • Где угодно, только не здесь . Мир велик, и, мощет, я найду в нем свое место... Что там, за Даверионом? Помнишь, нам всегда было интересно узнать об этом...
  • Расскажешь мне потом?
  • Конечно. Расскажу - настоящей образованной целительнице, каковой ты непременно станешь, - ласково улыбнулся Атлар. - Ольна? Ты согласна?

Девушка закусила губу, борясь со слезами. Неужели ей суждено терять всех, кем она так дорожит? Когда еще пересекутся их Дороги, когда ещё впереди покажется общий Перекресток?..

Атлар ждал ответа. И Ольна, поглубже вдохнув прохладный рассветный воздух, дала его, слыша, как за спиной закрывается дверь в ее не очень-то счастливое прошлое:

-Да.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. НОВЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Новый лес, в который мы угодили через два дня после того, как выбрались из даверионской чащи, казался бесконечным. И притом просто кишел разномастными насекомыми, в подавляющем большинстве - плотоядными. Причем, как я начал тихо подозревать, особенно их привлекал редкий деликатес - свежее драконье мясцо, добровольно полезшее в рассадник кровососов.

Целительнице же явно не досаждали мелкие твари - в ее бауле, который я по-прежнему самоотверженно тащил на себе, отыскался флакончик против этой гадости. Снадобье принималось внутрь и изменяло естественный запах кожи, делая его малопривлекательным для вечно голодных кровопийц. Ольна хотела напоить темной резко пахнущей хвоей жидкостью и меня, но, едва уловив характерный аромат сего зелья, я зашелся в отчаянном чихе, и предложение было снято с повестки дня.

Дракон-аллергик - насмешка судьбы!

Только вот мне смеяться вовсе не хотелось, да и некогда было - успеть бы от крылатых упырей отбиться.

Словно и этого было мало, вскоре почва под ногами стала противно чавкать, все больше напоминая болото. Еще через некоторое время нам пришлось изображать диких коз, прыгая с кочки на кочку, дабы по уши не вывозиться в жидкой тине.

Срезали путь, называется!..

Даже сквозь переплетающиеся ветви деревьев солнце коварно поливало нас огнем,и от болота под ногами поднимался удушливый парок, отнюдь не улучшающий и без того дурцое настроение. То и дело какая-нибудь особенно наглая ветка от души давала мне по лицу, и вскоре я обзавелся несколькими зудящими в духоте царапинами. Силы на регенерацию тратить было жалко, а потому я покорно брел дальше, проводив свое настроение на уровень ниже подземного мира.

  • Плетемся, как подстреленные улитки, - пробормотала Ольна, с великой осторожностью выбирая место, куда поставить ногу.
  • И кто в этом виноват? - кисло огрызнулся я, в очередной раз получив по лицу колючими листьями.
  • Ты! - с готовностью ответила девушка.

-Что?!

  • А разве нет? Вместо того чтобы лететь, ты тащишься по непролазному болоту...
  • Это просто лес такой! - возопил я.
  • ...просто по такому вот чересчур болотистому лесу пешком и на каждом шагу брюзжишь, словно недовольный жизнью тролль!
  • У меня крыло болит, я тебе еще утром говорил! - сварливо отозвался я. - А ты даже вылечить его не можешь! Тоже мне, целительница!
  • Что? - возмутилась она. - Да ты мне свое крыло даже не показал, а я не балаганная бабка - хвори на расстоянии бесконтактным методом не лечу! Боишься, что кусочек на память оторву?
  • Не ца память . На зелья! - буркнул я, действительно цачиная чувствовать себя обиженным жизнью престарелым троллем.
  • Нужен ты мне! - фыркнула Ольна. - А если б и так,то давно бы из тебя чешуек наковыряла, ещё когда мы в воздухе были!

Это она про наше вчерашнее ночное безумство - полете целительницы с напрочь утраченным инстинктом самосохранения на умалишенном драцоне. Просто я решил хоть как-то утешить и растормошить загрустившую девушку, а она обрадовалась возможности побывать в небе. Конечно, привлекать к себе излишнего внимания никто не хотел, а потому в воздух мы поднялись, когда отошли на достаточное расстояние от веселых, празднующих неизвестно что селян. Пассажир на спине - груз тот еще, хоть и веса в целительнице оказалось ничтожно мало. Неудобно, да и не предназначены драконы для перевозок, особенцо столь мелкие, как я! И вовсе я не тщедушный, просто еще молодой и заматереть не успел! Потому и закончилась прогулка очень быстро,и уже на земле я обнаружил, что у меня противно ноет крыло...

  • Ага! Как же! Небось не дурочка - с такой высоты падать! На земле-то все удобнее будет! - уперся я.
  • Параноик! - постановила Ольна.
  • Мучительница! - не остался в долгу я. И понеслось ...
  • Ворчун!
  • Расчленительница!
  • Дед чешуйчатый!
  • Нахалка!
  • Показушник!
  • Ведьма неуемная!
  • Тихо!
  • Что - тихо? - не сразу въехал я.
  • Тихо - в смысле заткнись, - коротко пояснила Ольна.
  • И не подумаю! - встал в позу я. - Я - свободный драко... - и все-таки заткнулся, потому как по густой траве прокатился слабый - на пределе слышимости - стон.

В пылу перебранки мы не заметили, что прошли болотистый участок леса и теперь стоим на нормальной, сухой и твердой, земле. День уже клонился к вечеру, в лесу колыхалась пока ещё прозрачная вуаль тумана, цепляясь за корни деревьев и кустарники. Именно со стороны последних и послышался странный звук. Насторожившись, мы с целительницей, ухватившись друг за друга, двинулись туда. Стон повторился - громче и отчетливее, и у Ольны, похоже, снесло крышу ураганом профессиональных инстинктов. Не раздумывая более, она кинулась к кустам - я не успел даже сообразить - и, раздвинув густо переплетенные ветви, нырнула туда. А через мгновение до меня донесся встревоженный вскрик. Кинувшись на помощь этой дурочке, я протаранил ветви своим и без того расцарапанным тельцем и... застыл на месте, с ужасом взирая на распростертое у наших ног покалеченное окровавленное тело.