Выбравшись из окна - привычный в последнее время путь, - я чуть было не впечаталась в стену, пытаясь укрыться от страдающего бессонницей гусляра Звонко, на ходу извлекающего из бедных гуслей некое душераздирающее подобие мелодии.

 

Как назло, парень застыл напротив меня, с мечтательным видом уставившись в звездное небо. Мысленно застонав, я решила, что пристукну его, если он затеет петь очередную серенаду, коими из ночи в ночь «баловал» обитателей замка вот уже третью неделю. И дураку было ясно - Звонко влюбился. Никто не знал только, в кого именно, и немногочисленные дамы всех возрастов, включая тринадцатилетнюю Марику и семидесятидвухлетнюю графиню Запольную, томно вздыхали, приписывая себе роль музы нашего музыканта. Звонко еще раз перебрал струны, и я поняла, что он действительно собирается устроить еще одну бессонную ночь романтически настроенным дамам и недовольным мужчинам, которые в скором времени намылят-таки гусляру шею.

И я не ошиблась. Звонко, мечтательно закатив глаза, нежно коснулся струн и жалостливо запел под полившуюся весьма неплохую мелодию:

О дева юная, краса Твоя меня навек пленила,

Молю я тщетно небеса О том, чтоб ты меня любила.

Я беден, пусто в кошеле,

Но жизнь моя - тебе служенье,

И нет награды лучшей мне,

Чем милых глаз благоволенье.

Душа моя теперь - твоя,

Я - вечный раб твой. Несомненно Все земли мира и моря К ногам твоим сложу смиренно.

О, королева грез моих,

Ты затмеваешь роз цветенье,

Не знаешь власти чар своих,

Не чувствуешь сердец волненья.

От безразличья твоего Бесславно я в печали сгину.

Под гнетом бремени сего Тебя вовек я не покину...

О дева юная, краса Души твоей меня пленила.

Но пожалеют небеса Того, кого ты позабыла...

Паренек вдохновенно приготовился повторить последний куплет, но с меня и этого было довольно. Я поморщилась и резко взмахнула рукой сверху вниз.

Струны, удивленно тренькнув, оборвались и свернулись беспомощными завитками. Звонко, издав невразумительный вопль, ошеломленно уставился на гусли.

Гадко поступила, не спорю. Но... какая уж я есть. Воспользовавшись трагедией, я незаметно прошмыгнула мимо, тенью скользнула к потайному ходу и оказалась на свободе. Незаметно пройти через город к южным воротам было делом несложным. Лошадь же я беззастенчиво стащила с конюшни постоялого двора, благо знала, кому она принадлежит. Искренне надеюсь, Никон не догадается о ночных прогулках своей Былинки.

Мне нужна была всего лишь ночь! Одна-единственная ночь, чтобы проветрить голову, придти в себя, успокоиться и начать рассуждать здраво. А душные стены замка для этого

совершенно не годились.

Пока я ехала, еще оставалась иллюзия свободы и выбора. Глупо, да, но... Это все, что у меня было. За что я могла ухватиться, дабы не впасть в банальную истерику.

Копыта лошади мягко ступали по дороге, весенний воздух прогонял навязчивые невеселые мысли, и я действительно понемногу успокаивалась. Хотя чувства покоя надолго не хватило - уже далеко за воротами города у меня возникло ощущение, что спину буравит чей-то тяжелый и отнюдь не доброжелательный взгляд. Но, сколько ни оглядывалась, никого так и не заметила. Видимо, нервные потрясения сказываются. Так и до паранойи докатиться недолго...

Серая лента Молочного тракта убегала вдаль, серебрясь под лунным светом. В самом деле похоже на ненароком разлитое молоко... Я задумалась и даже, кажется, задремала. Побудка вышла малоприятной - я чуть было не вылетела из седла, столь резко остановилась лошадь. Вцепившись ей в гриву, я кое-как смогла сохранить равновесие и осмотрелась.

Зловеще полная луна высоко стояла в темном небе, разливая свой мертвенный свет окрест. По обе стороны слабо фосфоресцирующего тракта что-то чернело. Привстав в стременах для вящего обзора, я прищурилась и рассмотрела перекошенные кресты. Словно в дополнение и без того жуткой картинки над трактом раздался приглушенный вой, пробирающий... голодный. Я мгновенно покрылась мурашками, волосы зашевелились, пытаясь встать дыбом. Былинка взбрыкнула и, выкатив глаза, сдала было назад, но я вовремя натянула поводья и похлопала ее по шее, нашептывая ласковые, ободряющие слова.

Идея успокоительной прогулки уже не казалась хорошей. Хотя как раз успокоить тут вполне могут... посмертно.

  • Ладно, девочка, - пробормотала я, - поехали-ка отсюда, да побыстрее!

Лошадка не возражала. Но не успели мы проехать и десятка шагов, как вновь раздался жуткий вой, а впереди обозначилась сутулая темная фигура. Подавив недостойный почти дипломированного мага вопль, я взяла себя в руки и вежливо поздоровалась:

  • Доброй вам ночи!

Фигура медленно подняла голову, и в слабом свете недобро сверкнули желтые глаза. В следующую секунду существо оказалось прямиком перед мордой Былинки, и что-то в его лице показалось мне знакомым...

  • И тебе не хворать, ведьма, - утробно прозвучало в ответ.

Я все-таки заорала. Былинка все-таки встала на дыбы. И унеслась в обратном направлении с потрясающей для такой комплекции - называя лошадку, Никон явно пошутил - прытью. Без меня.

Упала я неудачно, хрястнувшись спиной о дорогу. Когда перед глазами перестали рассыпаться разноцветные искры, стало еще хуже, потому что надо мной с чисто гастрономическим интересом склонилась четверка упырей.

* * *

Упырь, дошедший до последней стадии голодания, гораздо медленнее двигается и соображает. Именно поэтому они меня пытались догнать битых полчаса. А может, и не поэтому... Уж слишком целенаправленно гнали меня в темные дебри почерневших крестов, словно хорошо натасканные собаки - зверя в руки кровожадного охотника.

Упершись спиной во что-то твердое, с трудом встала, держась за ушибленную спину, обернулась. Надо мной навис подгнивший крест. Недолго думая, я (да простит меня

Создатель!) обхватила крест руками и, поднатужившись, выдернула из земли. Основание его, как я и предполагала, было заострено.

Первый упырь, облизнувшись в предвкушении позднего ужина, потянул ко мне когтистые ручки и получил колом в сердце.

Второго я попросту хлопнула крестом по голове, добавив для верности огнешаром. Тварь отлетела, но от кровожадных планов не отказалась.

Убегая, вернее, уползая от упырей, я слишком углубилась в жальник. Теперь я бежала, прихрамывая на правую ногу, не разбирая дороги, которой, впрочем, и не было, надеясь, что бегу к тракту, а не навстречу очередной нежити. В объятиях коей, конечно же, вскоре и оказалась...

Гулей, кладбищенских шакалов, перемещающихся стаей, можно извести магией, что я и сделала, полными горстями раскидывая огненные шары. Такого зарева старое кладбище наверняка еще не видело... Но темные прозрачные силуэты оказались мне не по зубам: огнешары растворялись в них, и я старалась не думать, что произойдет при контакте этой мерзости с человеком.

Попятившись, я споткнулась и со сдавленным воплем покатилась в овраг. Густая трава сильно пахла тленом, под ногами что-то подозрительно хрустело. Надеяться на то, что меня не найдут, было глупо - любая нежить отлично чует запах человеческой крови, а я все руки исцарапала...

Какой толк от мага, если он не может сам себя защитить?

Нерадостные размышления прервал нарастающий гул. Нежить заметно оживилась; со всех сторон слышались стенания, охи, вздохи, шипение, вой, рычание и прочие звуки, от которых меня бросило в жар, а потом и в холод. Хуже всего было то, что все это с неимоверной скоростью приближалось ко мне.

Особой храбростью я никогда не страдала. Терпения у меня не было и в помине. Страх, помноженный на нежелание стать ужином упырей и прочих, дал неожиданный результат.

Заклинание всплыло перед глазами само, словно страница из открытой книги. Не пытаясь понять суть, я скороговоркой произнесла его и разом выплеснула в матрицу всю силу, не оставив в запасе даже малой толики. В груди на мгновение вспыхнуло жидкое пламя, а на фоне темного неба промелькнуло что-то длинное и золотистое. Молния?..

Молния. Попавшая аккурат в мою макушку и прошедшая болезненными короткими разрядами по всему телу...

Я упала на землю, сжавшись в комок, а боль все никак не желала утихать.

Словно сквозь слой ваты я услышала громоподобный рев, а потом почувствовала нарастающий жар. Заставила себя подняться и открыть глаза...

Кладбище полыхало подобно огромному костру. Золотисто-алые языки пламени живыми змеями стелились по земле в разные стороны, и единственным безопасным местом было то, на котором стояла я.

А над моей головой, сияя в отблесках огня, парил дракон.

Заметив мой взгляд, Вэйд заложил лихой вираж и свечкой взвился ввысь, и ночное небо словно поглотило его.

- Спасибо, - запоздало пробормотала я, без сил опускаясь на нетронутый драконьим пламенем пятачок.

Огонь бушевал недолго. Но дел натворить успел немало...

Вместо древнего кладбища передо мной расстилалась выжженная пустошь, покрытая слоем пепла.

И нежити здесь больше не было.

* * *

К реке я вышла на удивление быстро. Спустившись по пологому бережку, долго отмывала руки и плескала ледяную воду в лицо, пытаясь оттереть с кожи грязь и кровь, а заодно остудить пылающие щеки. Пальцы меленько дрожали, и большая часть воды выливалась на одежду. Если учесть довольно-таки прохладную ночь, вскоре я стала дрожать вся... хотя не только от холода.

Резерв был пуст, магия не откликалась, лошадь убежала в неизвестном направлении, а на самостоятельное передвижение у меня не осталось сил. Все, что я могла, - сидеть на еле проклюнувшейся травке и, накрывшись плащом, ждать. Пополнения резерва, возвращения сил, утра, в конце концов...

На пробуждение совести у Былинки даже не надеялась.

Зато надеялась на то, что иллюминацию на старом кладбище кто-нибудь обязательно заметил. Или почувствовал всплеск магии, причем явно не человеческой...

Я ждала магов. Ведь должен же кто-то со всем этим разобраться?..

Ничто не утомляет так, как беспомощное ожидание. Ия незаметно задремала...

А проснулась от того, что мне крепко зажали рот и ласково прошипели в самое ухо:

  • Не кричи и не двигайся. Все равно бесполезно.

Кричать я не стала, а вот не кусаться меня не просили.

Сдавленный вопль неизвестного слился со странным тягучим пением, а потом у меня в голове взорвался фейерверк.

Красиво. Больно. И, кажется, совершенно несовместимо с жизнью.

ЕЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

НИТИ ЗАБВЕНИЯ

Написанного на роду не перепишешь.

Народная мудрость, опровергнутая

создателем одного пакостного заклинания

  • Эй! Эй, да очнись уже, слышишь?!

Судорога скрутила тело, из горла хлынула вода...

Создатель, какое же это счастье - дышать!

  • Чт-то случ-чилось? - прокашлявшись и стуча зубами, спросила я склонившегося надо мной дедка в смешной полосатой шляпе. Дедок был мне знаком, не по имени, но в лицо, и паника отпустила.
  • В речку ты свалилась, горе луковое, - проворчал он, помогая мне подняться. - До чего ж молодежь безалаберная пошла! На ходу спят, а потом вылавливай их, как мальков...

Дальше я не слушала. Благодарно кивнув спасителю, медленно двинулась вдоль берега, а все еще бубнящий себе под нос дед завозился с удочками. Рыбак, значит. Вряд ли он рассчитывал на такой крупный улов!

Улыбнувшись, я зашагала бодрее. Утро выдалось прохладным, мокрая одежда неприятно липла к телу и холодила его. Хотелось согреться, но для этого нужно было разжечь костер, а у меня не было ни огнива, ни дара, который, несмотря на все усилия, не спешил пробуждаться. Стоило, наверное, у рыбака помощи попросить, подумаешь, послушала бы нравоучения, не убыло бы...

Я остановилась, обернулась... И, вздохнув, припустила в сторону распахнутых ворот, смутно виднеющихся сквозь легкую туманную дымку.

Дома отогреюсь. После того, как отчитаюсь перед Гертом за проваленное дежурство.

В голове было легко и пусто. И мысли какие-то странные мелькали... Как после красочного яркого сна, который внезапно прервали, и вместо внятных воспоминаний о нем остаются такие вот обрывки, будоражащие, тревожащие, но совершенно бесполезные, лишь царапающие бессильную память...

  • Ты чего, русалок топить ходила? - хохотнул знакомый голос, и я очнулась. Досадливо поморщилась - ну вот, снова на ходу сплю! Эдак что угодно случиться может, а я и среагировать не успею...
  • Похоже, топили все-таки меня, - неохотно призналась я. Мит неодобрительно хмыкнул, осматривая меня с головы до ног.
  • Братец небось подумает, что мы опять чего-нибудь не поделили, - пояснил он причину своего недовольства, и я улыбнулась.

После того, как я по его милости за каким-то лешим оказалась в Мирограде, всерьез мы не ссорились. Благо меня тогда быстро вернули, я толком испугаться не успела, но все же высказала горе-магу все, что о нем думаю. И Герт высказал. Предварительно велев мне зажать уши. Так что зря Мит сейчас переживал, время вражды осталось в прошлом, и даже Г ерт не заподозрил бы брата в желании от меня избавиться.

  • Холодно? - наконец заметил маг мое состояние.
  • А ты как думаешь? - фыркнула я. Он пожал плечами, небрежно прищелкнул пальцами - и я блаженно вздохнула, кутаясь в совершенно сухую и теплую куртку.
  • Тоже так хочу... - протянула с ноткой зависти, заново стягивая в хвост рассыпавшиеся по плечам волосы.
  • Сможешь, - кивнул Мит с уверенностью, которую я уже не разделяла.

* * *

Обычно после дежурства я дико хотела спать. Падала замертво на кровать и спала до вечера, часто просыпаясь в той же позе, в которой и уснула.

Однако сейчас ничего не получилось. Проворочавшись добрый час, я встала и пошла к Герту, чтобы хоть чем-то занять руки и мысли. Мною владело странное состояние, словно я уже была во сне. Движения казались чересчур плавными и неспешными, слова - тягучими и непривычными, голова кружилась то ли от недосыпа, то ли от так и не отвязавшихся странных мыслей, ни одну из которых никак не удавалось зацепить и как следует обдумать.

Я шла по знакомым улочкам, кивала знакомым людям и понимала, что происходит что- то неправильное. Что-то, чего не должно быть здесь и сейчас. Со мной.

Будто я должна находиться в совершенно другом месте. С совершенно другими людьми.

Будто я должна быть совершенно другим человеком.

От последней мысли меня передернуло. Я остановилась, попыталась сосредоточиться на ней... И голову как арбалетным болтом прострелило. Не сдержавшись, я зашипела и упала на колени, обхватив виски ладонями.

К Герту я все-таки попала. Меня принесли. Одуревшую от боли и запутавшуюся в реальности...

У него я и уснула, после того как под действием заклинаний и эликсиров боль все-таки отступила.

И снился мне величественный замок, расправивший крылья золотой дракон, а еще - стоящие друг против друга мужчины, один из которых был в серебряной маске.

И глаза у обоих были синие-синие, словно ясное весеннее небо...

* * *

Я все-таки сошла с ума.

Чтобы это понять, не нужно быть целителем или знахарем, ибо нормальный человек по собственной воле не пойдет глухой ночью за ворота села, оставив дома все средства защиты от нечисти.

А я пошла. Потому что чувствовала - так надо.

Я проснулась от того, что меня кто-то звал. Тихо, но настойчиво, и зов этот эхом отдавался в моей несчастной голове, которая снова начинала наливаться тупой болью.

Как была, в штанах, рубашке и босиком, я незаметно выбралась из дома, миновала сопящих у ворот стражей и двинулась к расположенной неподалеку березовой рощице. Ниточка зова тянулась туда, и, оказавшись по другую сторону Трехгранья, я перешла на бег.

О том, что это могло быть самой последней совершенной мною глупостью, я в тот момент даже не задумывалась.

А следовало бы...

Расположившийся на полянке дракон был огромен. И красив - ночь выдалась ясной, и золотая чешуя сияла даже в свете звезд.

А я забыла, как нужно дышать и двигаться. Крик застрял в горле, и вместо него вырвался жалобный писк. Дракон шевельнулся, немигающие глаза уставились на меня...

И я все-таки закричала. Негромко и недолго, потому как, отшатнувшись, запнулась о драконий хвост и непременно оказалась бы на земле, если бы меня не подхватили. Этим самым же хвостом...

Вот и все.

Я прикрыла глаза... И открыла их вновь, так и не дождавшись решительных действий со стороны золотого.

Не помнишь...

Вздрогнула всем телом от пронесшейся в голове чужой мысли и с ужасом воззрилась на дракона.

Это что... он сказал?!

Мне?!

Посмотри... Доверься...

Да, я сошла с ума. Окончательно и бесповоротно! Драконья голова приблизилась ко мне, а я даже не попыталась вырваться, зачарованно глядя в озера глаз и чувствуя, что могу попросту утонуть в расплавленном золоте...

Утонуть...