• А ты и так ее потеряла.

Я не успеваю остановиться, падаю на колени перед женщиной со странно знакомыми чертами лица.

 

Боль приходит неожиданно. Острая, режущая, убивающая... Крик. Мой? Возможно. Знакомые колючие лучики на коже, на груди под кулоном. И взрыв света, сметающего с моего пути все, что мне угрожает... но свет сметает не только это, а еще и солнечную зеленую поляну, голубое небо, Драгомиру и саму меня... мою душу, мою сущность, мою свободу.

* * *

Пробуждение вышло не из приятных - меня словно столкнули в бездонную пропасть. Резко раскрыв глаза и убедившись, что это был всего-навсего очередной кошмар, я села на постели и уставилась в окно. Что мне снилось? Не помню!.. Плохо, очень плохо. Я же чувствую, насколько это важно...

Я уже научилась различать простые сны и видения, что показывал дар. Начать хотя бы с того, что мне не видится ничего хорошего - одни кошмары, которые лишают воздуха и не дают кричать, душа в липких тенетах страха и отчаяния, от которых я просыпаюсь в холодном поту... Ну хоть бы раз привиделось что-нибудь доброе и светлое! Как же, мечтать невредно...

Луг, залитый солнечными лучами... малышка Мира... Боль и свет...

Кулон слабо трепыхнулся. Я испуганно вздрогнула, недоверчиво вытащила его из-под ночной рубашки, уставилась на ровно светящуюся хрустальную капельку. Кулон мигнул и потух, превратившись в обычную побрякушку. Спрошу у Респота, пожалуй, надоело ломать голову в одиночку! Приняв решение, я вознамерилась незамедлительно воплотить его в жизнь. Но стоило мне подняться, как кулон полыхнул вновь - на сей раз, как мне показалось, сердито.

- Не ходить? - задумчиво спросила я.

Кулон мигнул, поменяв гневный алый цвет на спокойный лунно-медовый. Хмыкнув, я вернула его на место, заправив за ворот.

А может, если я ничего не помню, оно и к лучшему. И вообще, в последнее время кошмары снились мне еженощно, отражая мое настроение и отношение к жизни в целом, так стоит ли обращать внимание на очередное недовольство подсознания?

Сколько же я проспала? Судя по ощущениям - совсем ничего. Да и темно еще... До рассвета далеко.

За окном заливался трелями одинокий соловей. Пахло жасмином. Я села на подоконник, свесив ноги в темную пустоту. Говорят, россы могут превращаться в птиц. Что для этого нужно? Может, спрыгнуть, взмахнуть руками, а дальше... полететь белой птахой, беспечной и беззаботной, прямиком в Трехгранье!.. Я было скользнула вниз, но призадумалась над иным результатом - рано поутру меня отскребают от каменной площадки, - и передумала экспериментировать, столь потрясающе реальной и почти осязаемой вышла сия картинка.

Я слезла с подоконника и пошагала, попрыгала и побегала по комнате. Не помогло, и душевное напряжение все нарастало. Необъяснимое волнение било крупной дрожью и не давало сосредоточиться на чем-то одном, и успокоиться никак не удавалось.

Сон исчез окончательно, и возвращаться не собирался. Так почему бы не использовать это с куда большей пользой?

Быстро переодевшись, я раскрыла окно - и выбралась на широкий карниз. До верхнего этажа я добралась, карабкаясь по неровной стене. Покои Радомиры была близко, и я без проблем доползла до нее. Ставни, на мое счастье, оказались приоткрыты; потянувшись к ним, я застыла и прислушалась к приглушенно доносящимся голосам.

Ярополк!.. Сердце забилось так, что стало больно. Кое-как справившись с волнением, я приникла к щелке. Радомира сидела у камина, кутаясь в большой пушистый платок, бледная, неестественно худая. Рядом стоял князь, напряженный, как струна. В его руках была чаша, вероятно, с травяным настоем.

  • Я беспокоюсь о тебе, - вздохнул он. Радомира вымученно улыбнулась, проговорила тихим нежным голосом, подобным перезвону хрустальных колокольчиков:
  • Но я хочу видеть всех тех, кто дорог мне, хочу видеть Ярославу! И мою дочку... Я слишком долго не видела ее...

Не видела? Но Драгомира уже два дня находится в замке! Неужели даже ее не пустили к матери?!

Вместо ответа Ярополк вручил Радомире чашу. Она улыбнулась и поднесла ее к губам, сделала пару глотков - и чаша выскользнула из ее ослабших рук. Князь подхватил чашу, поддержал Раду, покачал головой и, что-то тихо сказав, вышел прочь. А Радомира стала еще бледнее, что очень меня испугало.

Чем Ярополк напоил ее?.. А если там была отрава?!

Пока я пребывала в ступоре, Рада пришла в себя. Поднялась, осторожно подошла к кровати, присела на ее краешек... И все это время задумчиво улыбалась. Странной такой улыбкой, никак не вязавшейся с ее обликом.

Да что же, в конце концов, происходит в этом проклятом замке?..

Я хотела тихонько постучать в окно, чтобы поговорить с Радой, но затекшее от неудобного положения тело подвело меня.

Падать оказалось страшно. В полной темноте, неизвестно куда... Во рту стоял привкус крови, слова заклинания левитации упорно не шли на ум и прикушенный язык.

Замедлить падение удалось только перед самой землей, и на том спасибо - дуракам, как известно, везет, а иначе чем дуростью мой поступок назвать было сложно.

Сердце колотилось как бешеное, и я позволила себе несколько минут полежать на травке, бездумно глядя в небо. Создатель, как же все-таки хорошо жить! Но понимание этого отчего-то приходит лишь после какой-нибудь встряски вроде падения со стены...

С трудом поднявшись на ноги, я медленно побрела в замок. Сегодня, прямо сейчас, я все-таки поговорю с Радомирой. И если у ее комнат по-прежнему отирается целитель с большой дороги - ему же будет хуже!

Но я не добралась даже до входных дверей. Колени подогнулись, и я осела на тропинку - голова кружилась так, что небо и земля с бешеной скоростью менялись местами, не в силах определиться, где им лучше. Слабость разливалась по телу, убаюкивая и обещая сладкие сны...

Сама природа, казалось, напевала колыбельную - столь мягки были сгустившиеся сумерки, столь ласков теплый ветерок...

И резкий громкий звук, неприятно царапнувший слух, был здесь совершенно неуместен!

На ноги я вскочила раньше, чем раскрыла глаза.

Стоящий в двух шагах мужчина прижал ладонью все еще недовольно гудящие струны гуслей, приложил палец к губам, предупреждая мой изумленно-возмущенный возглас, и вытянул руку в сторону ворот.

  • Не пойду! - мотнула я головой.

Гусляр пожал плечами - и растаял в воздухе. Я отпрянула, больно ударилась спиной о стену - и проснулась.

Все осталось по-прежнему. Темно, тихо, сонно... Только гусляра не было. Да еще ворота, распахнутые настежь, на ветру поскрипывали...

Не пойду?..

Верно ведь сказала, не обманула. Я не пошла - побежала.

И все равно чувствовала, что не успеваю.

Спала стража у ворот. Спали часовые на стенах. И городские улицы, по которым я неслась со всех ног, тоже спали.

Нехорошим, колдовским сном.

И лишь река бодрствовала. На ее-то взволнованный говор я и бежала...

С каждым шагом становилось все тревожнее. Я спешила изо всех сил, но чем ближе была цель, тем медленнее и ленивее становились движения. Ночной воздух сгустился до состояния липкой патоки, и в нем вязло само время - что уж говорить о мыслях, стремлениях, желаниях... Сладкий до приторности аромат кружил голову и туманил взор, и вскоре я уже не понимала, откуда и куда иду. Туман, очень похожий на тот, что еженощно властвовал в Топях, заполонил город; в нем оказалось совсем не страшно, а даже уютно, тепло... спокойно.

Ой!..

Состояние блаженной дремы мгновенно испарилось от сильной боли в груди - словно меня от души приложили чем-то тяжелым, тупым и вдобавок ко всему раскаленным.

Сморгнув навернувшиеся слезы - вместе с остатками навеянной сонливости, - я поднялась с холодной мостовой, поежилась от промозглой сырости, щедро источаемой чужим колдовством, и, не забыв поблагодарить не утративший бдительности кулон, направилась к реке. Именно оттуда ползла мерзость, темным туманом окутавшая город.

Матушка-Роса, широкая и величественная, изобиловала быстрыми течениями и коварными омутами. В пределах Мирограда самым известным из них был Гиблый, притаившийся под крутым живописным бережком, поросшим тонкими стройными березками. Молва утверждала, что это души девушек, сгинувших в Гиблом из-за несчастной любви, и что в полнолуния они превращаются в красавиц, способных завлечь неосторожного путника в свои речные владения на веки вечные.

Не знаю, правда ли то или сказки, но и безо всяких влюбленных русалок место это было опасным. И очень сильным. Энергия текла подобно водам, свободно мощно, и все сложные ритуалы маги предпочитали проводить именно здесь.

И не только разрешенные.

Очень сомневаюсь, что у тех двух типов в широких плащах, копошащихся у самого обрыва, имелось разрешение на какой-либо ритуал, иначе зачем бы им было усыплять целый город?

Я стояла в стороне, спрятавшись за березкой, и не знала, что предпринять, а незаконопослушные маги времени зря не теряли. На самом краю берега алела выложенная тлеющими угольями пентаграмма, по углам которой извивались багровые языки пламени. В центре стояла на коленях девушка, и по ее волосам пробегали кроваво-красные сполохи колдовских огней.

Воздух пел - вместе с воздевшими к черным небесам руки магами. Пел напряженно, болезненно, против воли; ему вторили воды Росы, и даже земля подрагивала в унисон. Творимая волшба была слишком сложной и сильной, и, по моим ощущениям, вполне могла нанести миру непоправимый вред. Но что делать, как помешать - я не знала. Добежать до замка и разбудить Респота я не успею, за это время все уже свершится.

И я решила действовать на свой страх и риск. И первым делом - не дать доплести заклинание, под тяжестью которого стонал мир.

Я умела не так уж и мало. А чтобы вплети в незаконченные чары свою собственную ниточку-заклинание, и умений особых не нужно, было бы желание... и соответствующий настрой. Общий ритм я поймала легко, еще легче оказалось сбить его...

Бледно-зеленой молнией ушло вверх незаконченное плетение, разорвало низкие тучи, отозвавшиеся глухим рокотом грома; высоко плеснули речные воды, нависли над колдовской фигурой и застывшими людьми...

Маги почуяли беду за несколько мгновений до оной. Два хлопка сработавших порталов - и в погасшей пентаграмме осталась одна девушка...

Которая, резко обернувшись, пронзила меня взглядом огромных сияющих глаз, словно в их глубине все еще продолжало гореть багровое колдовское пламя...

На руках она держала спящего ребенка.

  • Опоздала, - скорее прочитала по губам, нежели услышала я, прежде чем эти губы раздвинулись в безумной улыбке, и рванулась вперед.

И тут, отвечая небесам, содрогнулась земля, да так, что кусок берега вместе с пентаграммой и застывшей в ней безумицей рухнул прямиком в ненасытную пасть Гиблого...

Я даже не подумала остановиться. Только вот прыгнула-то я в воду, а над головой почему-то сомкнулось жидкое пламя, пронзившее тело множеством раскаленных тончайших игл.

* * *

Испугаться по-настоящему я не успела - огненная боль прошила тело и отступила, а я оказалась там, где и должна была - в воде. Но не в ледяной затягивающей воронке Гиблого, а в спокойном, прозрачном, подсвеченном золотисто-алыми рассветными лучами озере. Я перестала барахтаться, нащупала ногами дно и недоверчиво уставилась на искрящийся радугами водопад...

  • Что за леший? - выдохнула я, дрожащими руками отжимая волосы, и резко обернулась, почувствовав, что уже не одна.

Он был высок и молод - на первый взгляд, лет тридцати, не больше. Вот только глазами цвета расплавленного серебра на меня взирала сама вечность. Длинные белоснежные волосы, свободно спускающиеся до пояса, серебристые просторные одежды... Стоящий на берегу мужчина казался сотканным из лунного света и был совершенно неуместен здесь, под теплыми лучами пробуждающегося солнца. Ускользающее видение на грани сна и яви. Грозное такое, недовольное видение.

  • Безрассудство - не самая похвальная черта, - веско сказал он, и от тихого, глубокого голоса стало не по себе.
  • Да, Владыка, - покорно шепнула я, понимая, что спорить с ним попросту не готова.

На сей раз память охотно поделилась сведениями. Реан'аттар, Владыка россов

собственной персоной, древний, как сам мир...

А еще - отец моей матери. Этот факт упорно не желал укладываться в голове, и у меня язык не поворачивался назвать росса дедом - даже в мыслях.

Когда его силуэт стал расплываться, словно растворяясь в солнечном свете, я рискнула спросить:

  • Как я здесь оказалась?
  • Ты знаешь.

Знаю... Я коснулась кулона и с вызовом взглянула в странные глаза:

  • А как же Рада?

Реан'аттар отрицательно качнул головой - и исчез. А я до боли прикусила ладонь - чтобы не разреветься.

Не сдамся! Подумаешь, Владыка умыл руки - и что с того?! И кроме него есть те, кто в помощи не откажут...

* * *

Мне казалось, что я - сильная, что все выдержу и переживу... Именно что казалось! Когда поиски Рады и Миры не дали результатов, во мне что-то сломалось. Тот стержень, который помог справиться со смертью Ядвиги и потерей дома, принять перемены в жизни и смириться с гибелью так и не обретенного брата, треснул под тяжестью новой беды, в заключение привалив ворохом старых - это память соизволила вернуться в полном объеме, словно мне и без того мало было...

Мои претензии к князю посчитали смешными и необоснованными, но на иное рассчитывать было бы глупо. Нет, я не обвиняла Ярополка. Я просто хотела понять, что произошло в тот вечер. Что было в той чаше, которую он дал Раде? Что за безумие толкнуло ее на столь жуткий шаг? И где искать колдунов, избежавших ее участи?

Ответов я так и не нашла.

Потом были похороны... Похороны без тел, доставшихся Гиблому.

Цветы, возлежащие на погребальном плоту с приспущенным стягом, повлекли за собой волны Росы, и Горимир, дождавшись, пока плот отплывет подальше, послал туда горящую стрелу. Пламя вмиг охватило его, и река понесла знак горя и скорби дальше, возвещая людям Росвенны, что произошло непоправимое...

Я не плакала. Больше не было слез. Не было сил.

Я пролежала всю ночь после похорон, не смыкая глаз и думая, думая... Три дня я ничего не ела, но упрямая жизнь, все еще каким-то чудом бившаяся во мне, взяла-таки свое. Покачиваясь от слабости, я дошла до двери, распахнула ее и споткнулась. Не устояв, упала, и слезы потекли сами собой - не то от боли, не то от бессильной обиды. Чьи-то заботливые руки осторожно подняли меня и прислонили к стене, поддерживая. Я сморгнула слезы и увидела обеспокоенные синие глаза.

  • Ушиблась? - ласково спросил Эгор. Я мотнула головой и, уцепившись за стену, спросила:
  • Разве вы еще не уехали?

Признаться, про медерских послов я забыла напрочь.

  • Уезжаем сегодня, - вздохнул он. - Переговоры так и не состоялись... Я пришел попрощаться.
  • Значит, будет война? - нахмурилась я.
  • Не будет, - уверенно покачал головой Эгор. - Не стоит волноваться еще и об этом. И... я сочувствую твоему горю... Береги себя.

Я лишь горько усмехнулась в ответ.

Сберегу. Обязательно сберегу. Хотя бы для того, чтобы найти виновного в гибели моей семьи. Уж на это моего упрямства непременно хватит.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НАСЛЕДНИЦА

А по плечам ли бремя, господа?

Риторический вопрос ленивого человека

  • Ярополк объявил наследницей тебя, - сообщил Респот одним вовсе не прекрасным утром, разбудив меня по такому случаю ни свет ни заря. Момент был выбран неудачно - я пыталась расчесать спутанные волосы и так дернулась, что едва не осталась без пары прядей.
  • Наследница - Драгомира! - процедила я сквозь зубы, не на шутку разозленная дядюшкиным проворством.

Чуяла же, что дело нечисто - не стал бы князь просто так пытаться наладить отношения! Но, каюсь, мне даже в голову не пришло, что все куда более серьезно, чем можно было бы предположить... Хотя, конечно, закономерно. Других-то родственников у Ярополка нет... И, судя по его категорическому нежеланию жениться, не предвидится.

  • Ты же знаешь, что девочка... - начал было Респот, но я перебила, не дослушав:
  • Нет! Не знаю! Но чувствую, что...
  • Яра, - терпеливо - в который уже раз! - проговорил маг, - прошло полгода. Несмотря на все усилия, мы так и не отыскали их. Ты сама видела, как они...
  • Я тоже, как они, - отрезала я, - и, тем не менее, жива!
  • Не сравнивай, - поморщился наставник. - Тебя сберегла кровь россов. В Радомире ее не было. А в Мире оказалось слишком мало... Гиблый... никогда не отпускает свою добычу.

Последние слова маг прошептал, и внезапно он показался мне таким усталым и даже дряхлым, что мое сердце болезненно кольнуло. А взгляд мгновенно отметил все то, чего раньше попросту не замечал: сжатые губы, скорбные морщинки вокруг них, глубокие борозды на лбу и потухшие глаза под кустистыми седыми бровями. Всегда бодрый и подтянутый наставник выглядел очень древним старцем, уставшим от жизни...

  • Респот... Ведь меня вы тоже похоронили, - напомнила я, присаживаясь рядом с умостившимся в кресле магом на корточки. - И точно так же вы меня не чувствовали...
  • Ты все равно надеешься, - не спросил - констатировал наставник, но я кивнул:
  • Не просто надеюсь. Верю.

И пытаюсь сделать хоть что-то, позволившее бы найти треклятых колдунов. Но все мои усилия пока ни к чему не привели. Я исследовала каждый клочок берега над Гиблым, использовала все доступные мне заклинания поиска, однажды даже собралась нырнуть в омут... Нет, с головой у меня все в порядке, я же со страховкой! Но вот объяснить это Горимиру, который, как выяснилось, глаз с «непутевой княжны» не спускал, оказалось весьма затруднительно... После того случая дорога к омуту была мне заказана, а одиноким прогулкам по городу пришел конец - теперь позади, на расстоянии в три шага, за мной следовал почетный эскорт в лице как минимум двух стражей, обряженных в кольчугу и при оружии... Немудрено, что желание гулять пропало начисто...