Утром, в серовато-синих сумерках нового дня, к Син подошел Кутанео. Присел рядом на корточки, сказал:

  • Ну-ка, ноги вытяни.
  • Зачем? - настороженно спросила девушка.
  • Вытяни, вытяни, не бойся. Сейчас посмотрим, измерим... Сколько тебе на четвереньках ползать, попробуем сделать башмачок из дерева.
  • Спасибо... - Син быстро вытянула из-под розовой теплой шкуры ноги.
  • Еще трость понадобится, - задумчиво проговорил Кутанео. - Сделаем. А зажила хорошо... Мавео спасибо скажи. Он - хороший врач. Все сделал правильно. Протез потом хорошо приживется. Не ссорься с Мавео.

Син упрямо промолчала. Кто тут с кем ссориться... Она бы с радостью не замечала бывшего лимоноголового,только как его не замечать-то, на столь маленьком пространстве. Он сам по себе замечается.

  • Молчишь, - неодобрительно качнул головой Кутанео, и от его пронзающего насквозь взгляда некуда было деваться. - Плохо...

Что хорошего. Сама пещера - уже ничего хорошего.

  • Нас спасут? - спросила Син.
  • Возможно. Но придется поиграть в дикарей.

Он, по всей видимости, тоже не разделял энтузиазм Малмаа насчет основания новой расы. И тогда Син решилась:

  • Простите, - тихо выговорила она, осторожно придерживая собравшегося вставать Кутанео за руку. - Но посмотрите на Малмаа, пожалуйста. Мне кажется,или она... какие-то препараты глотает? Для веселости.

Малмаа как раз зашлась заливистым смехом в ответ на какие- то слова своего мужчины.

Кутанео ругнулся сквозь зубы:

  • Этого ещё не хватало!

Встал и решительно пошел к хохотушке. Син с тревогой следила за ним.

Через два дня непогода навалилась всерьёз. Хлестало и выло и заливало выход из пещеры: входные створы еще не были доведены до ума. Проём затянули полотнищем из шкур вродезайцев. Полотнище Син и Ирина кропотливо собирали много дней подряд. Скрепляли шкурки жилами, Ириа учила Син вязать крепкие узлы... Теперь плод их трудов спасал от задувающего в пещеру ветра. Старались не зря.

Син и Мавео чистили вчерашнюю рыбу на обед. Чешуя у рыбы была не подарок, зато кожа могла похвастаться гладкостью и эластичностью,и не теряла этих свойств даже после сушки. “Белье бы из нее как-то пошить”, - думала Син.

Отсутствие белья доставляло неудобства. Отсутствие белья просто бесило, чего уж там. Насколько все-таки мы не замечаем повседневного комфорта, подарка цивилизации! Но стоит его однажды потерять...

Не было белья, одеваться в самом скором времени придется полностью в шкуры, рыба и вролекролики в качестве постоянного рациона на завтрак, обед и ужин обрыдли уже чуть больше, чем полностью. И это ещё внизу, за скальной грядой, нашелся солончак: дно давнишнего озера, невесть почему обмелевшего и высохшего годы назад. Без соли-то приходилось совсем туго. С солью жизнь повеселела намного. Ею можно было консервировать мясо. Солонина долго хранится, кто этого не знает.

Мавео вдруг кинул нож, в чешуе и рыбьей крови, на кучку потрохов:

  • Твою мать! - с чувством выразился он. - Я - врач, хирург, мои пальцы - тончайший инструмент, предназанченный для

сложных операций. Там, внутри, импланты хирургические стоимостью с добрый крейсер! А я тут чешую какую-то оперирую! Тьфу!

  • А я в институт поступила, - мрачно сообщила Син, не собираясь, однако, прерывать работу. - В Высшую Школу Киберфизических Систем. У меня диплом второй степени на Политехнической Олимпиаде по математике и по инорфматике. Два диплома то есть. Второй степени и третьей. Сейчас бы на лекции ходила... училась бы. А тоже вот... рыбу чищу...

Сейчас на далёкой Земле в городе Санкт-Петербурге - глубокая осень. Летящие по ветру жёлтые и красные листья, утренние туманы,дневное солнце, звенящий на поворотах проспекта трамвай. Син... нет, Зина! - каталась иногда на трамваях просто так. Оплачивала проезд и ехала, пристроившись у окна. Самым интересным маршрутом был третий, по центру города, через Марсово поле - практически обзорная экскурсия бесплатная.

Что имеешь,то не ценишь. Как же сейчас не хватало того, на что раньше не обращала никакого внимания! И уже не вернуть. Не пройтись по Невскому, не посмотреть на великую реку с крыши Петропавловской крепости, не увидеть, как на Марсовом поле цветёт сирень...

  • Да твою мать ещё раз, - Мавео прижал окровавленные пальцы к щекам, с силой зажмурился. - Рыба. Чешуя. Кишки. Глаза. Говно рыбье. Ненавижу!
  • А пожрать зато не дурак, - сообщила Малмаа, незаметно возникая рядом. - Иди умойся. Я закончу.
  • Закончит она, - фыркнул Мавео. - Да ты сама-то хоть веришь в то, что девчонке на голову выливала? Будем жить... начнём новую расу... - он очень похоже скопировал тон Малмаа и её голос. - Ни праха подобного. Мы все здесь сдохнем. Сдохнем. Мы сдохнем, просто сдохнем, сдохнем все!
  • Успокойся, Мавео, - Малмаа подняла голос, глаза её

сузились , а ладонь легла на рукоять ножа. - Не истери при девочке.

  • При девочке! - фыркнул тот, уронив все тормоза, какие были. - Как вы тут все рожать собрались, мои драгоценные , а? Ладно, ты. Ты, допустим, здоровая копытнаяс хорошей наследственностью, родишь легко хоть двадцать штук. А у Ириа - пограничный возраст для естественного зачатия , а ей вон, - кщвок на Син, - вообще рожать нельзя! У неё имплант, её всю беременность надо поддерживать каскадом процедур, рожать лучше всего через кесарево... а где я это всё ей тут возьму, подумай? Так что она сдохнет при родах или после родов , а малыш, если выживет,то попозже сдохнет, где мы тут ему молоко возьмём, смеси, полноценное питание. Да мы сами все сдохнем, не пройдёт и года! Кому на охоте не повезёт, кто со скалы сорвётся. Мы сдохнем, Малмаа. Ты что, сама этого не видишь? Мы сдохнем! Сдохнем все!

Он замолчал, ощутив на своём плече тяжёлую ладонь Кутанео.

  • Уймись, - негромко выговорил командир. - Её хотя бы постыдись. Выкрали из родного мира, ногу оторвали, в пещеру бросили... и что-то я не слышал ещё, чтобы она в истерике билась. Хотя вот уж кого я бы понял.

Мавео сердито выдернулся:

  • А ты мне тут не указывай! - крикнул он,и рыбья кровь на его щеках, оставленная грязными пальцами, внезапно превратила его лицо в череп с содранной кожей.

То ли свет так упал, то ли что. Но выглядело жутко.

  • Не указывай мне, тоже главный нашёлся. У самого рука скоро по самое плечо отсохнет... а может, и ещё кое-что отвалится! Тоже мне, вели...

Короткая оплеуха отправила лимоноголового на пол. Зашевелился он не сразу.

  • Не отсохла пока ещё, как видишь, - разминая пальцы правой руки, сообщил Кутанео.

Мавео наконец-то утвердился на четвереньках. Мотал головой, сплёвывал кровью. Но ум вернулся и наградил спасительным молчанием. Син смотрела во все глаза: Мавео сейчас могли убить, как нечего делать. Такое у Кутанео было лицо... Свирепое.

  • Здесь я - командир, - неспешно продолжил между тем Кутанео. - Моё слово. Мой закон.
  • Я тебе... не присягал... - упрямо выдавил из себя Мавео, перекатываясь на колени.

Он начал вставать, медленно, размазывая по лицу бегущую из носа юшку. Выглядел - страшно. Син в ужасе прижала к лицу ладони. Малмаа взяла её за плечо на всякий случай. Ещё разнимать кинется, дурёха. Двое дерутся, третий не встревай...

  • Мне - нет, - ответил Кутанео, дождавшись, когда бывший лимоноголовый встанет окончательно. - Мы встретились впервые на этом задации. Но разве ты не помнишь,что говорил, - говорил сам! - когда вступал под Тень Тысячеглазого Древа?
  • Служить и защищать... - глухо выговорил Мавео, роняя вдоль тела вскинутые было для драки руки.
  • Служи, - бросил ему через плечо Кутанео. - И защищай.

Син на его месте остереглась бы поворачиваться спиной к

бешеному, но командир, видно, знал, что делал: Мавео на него не кинулся.

  • Тысячеглазое Древо? - тихонько спросила девушка у Малмаа.
  • Поэтическое название нашей Службы, - фыркнула та. - Командир у нас - романтик ножа и плазмогана. А впрочем, он из очень хорошего воинского рода, ему простительно.
  • Романтик ножа и топора,так говорят и у нас, - тихо сказала Син. - Только про преступников так говорят. А у вас не так.
  • У нас всё не так, - буркнул Мавео, берясь за нож. - Привыкай.
  • Умылся бы, - укоризненно сказала Малмаа. - Смотреть страшно.

- Плевать, - огрызнулся тот, взял очередную рыбину за хвост, шлёпнул на гладкий гранит «стола» и с ненавистью вонзил нож в жёлтое чешуйчатое брюхо.

Ночью, завернувшись в свою шкуру, Син привычно дрожала, но уже не столько от холода, сколько от придавившего её осознания неприглядной правды дальнейшей их жизни.

Она вспоминала, как у неё болел живот в первые дни на корабле Инны Валерьевны. Думала, отравилась чем-то. Нет, Мавео воткнул ей имплант. А это значило, что Инна Валерьевна всё-таки собиралась кому-то продать «умную» матку. Искала того, кто заплатит больше. А может,точно уже знала, кому везёт.

Тому, кто не обрадуется хвосту из ящеров в своей берлоге!

Не потому ли она передумала? Не из-за страха ли решила сделать из тушки, предназначенной на продажу, раба- навигатора? Раба, однозначно. Обеспечить преданность и верность у выдернутой из закрытого мира девчонки можно было только сломав эту девчонку полностью. Перекроив под себя её сознание и волю. Мавео, тот уверен был, что у Инны Валерьевны получится.

Мавео не мог нарушить приказ Инны Валерьевны,иначе поставил бы под угрозу срыва всю операцию таким своим выходом из образа. Ему же сказано было тогда, напоследок: «Всё-таки ты».

То есть, Инна Валерьевна подозревала уже. Доказательств не было, но интуиция кричала о том, что на корабле завелась крыса. И эта крыса среди кого-то из доверенных людей. Пилот, навигатор, инженер, врач, - кто-то из них. Интуиция преступницу не подвела... Другое дело, что и не спасла. Но это, в общем-то, было неважно - здесь и сейчас.

Важным было то, что Син могла родить ребёнка от человека чужой расы. Насколько она понимала вообще эту технологию, биоимплант позволял превратить женщину в этакий ходячий инкубатор для вынашивания чужого малыша. Генов женщины в этом ребёнке не будет, будет отцовский материал и синтезированная имплантом из яйцеклетки носительницы питательная среда.

«Прекрасно», - думала Син, а у самой слёзы текли по щекам без остановки, - «чудесное начало. Мать-прародительница новой расы не более, чем инкубатор. Бог создал Еву, да, но рожала эта Ева сама потом! Своих детей. С половиной своего генного набора! В муках, но своих. Правда, у неё вообще не было выбора, из мужиков - один Адам, и всё. А у меня тут их двое... этих Адамов... и одного бы камнем огреть, потому что бесит, а второй... второй...»

Кожа там, где к ней прикасались пальцы Кутанео, чтобы снять мерки для деревянного протеза, горела огнём. Но честная попытка представить с ним хотя бы поцелуй провалилась. Син не была такой уж глупой дурочкой, знала, чем занимаются взрослые люди, когда хотят детей или даже не детей, а просто так, удовольствие друг другу доставить. В своё время даже посмотрела парочку откровенных фильмов... и книги читала с детальными описациями любви. «Анжелику», например. Даже целовалась с одним мальчиком, ради спортивного интереса,и ничего восторженного в тех поцелуях не нашла. Это уже потом, последние два года, на первый план вышла учёба, стало не до глупостей. Сверстницы влюблялись, расставались, страдали, потом снова влюблялись, а она училась и дальше учебника ничего не видела. Может быть, и зря. Может, был бы сейчас какой-никакой опыт...

Но потом в мысли снова пришёл Сашуля, его мерзкая ухмылочка и то, как он цинично, нагло,тянул вниз молнию на своих джинсах. В руке сам собой оказался нож, а рот раскрылся для дикого крика...

... Руку с ножом сжали клещи, которые их хозяин ошибочно называл своими пальцами. Резкая боль в запястье вынудила выронить оружие,и нож глухо звякнул о каменный пол. Тут же клещи разжались, и в неверном лунном свете, падающем сквозь вход в пещеру, Син разглядела наконец-то Кутанео.

  • Кошмар? - спросил он.

Син закивала, с трудом возвращаясь в реальность. Мерзкий насильник был мёртв... мёртв... и надо было, наверное, вымыть руки, но рядом с этим мужчиной оказалось невероятно трудно принимать собственные решения. Он сильнее. Он может снова взять, точно так же, как только что,и никуда не отпустить...

  • Бывает. Нож неправильно держишь.
  • Что? - не поняла Син.
  • Нож, - он, не глядя, протянул руку и поднял нож.

По звуку, наверное, определил, куда тот нож упал, поняла Син.

  • Держишь неправильно. Возьми. А теперь смотри, пальцы складываешь по-дурацки, - Кутанео аккуратно переложил пальцы девушки на рукояти, - так-то вот получше уже...

И снова его прикосновения отзывались точечным, в местах касания, жаром. Син объяснила это себе тем, что дико замёрзла, а Кутанео был тёплый. Его тренировали на этих их служебных базах, он мог не волноваться насчёт холода, да и не холод, наверное, это был для него. Может, командир на снегу мог спать, как зверь. Тренировки на выживание не оставили ему выбора.

  • Убила? - поинтересовался Кутанео внезапно.

-Что... а... д-да... Убила... - нож снова выпал из пальцев, горло перехватило комом.

  • Не реви, - сурово приказал ей командир. - Убила, зцачит, было за что.
  • Б-было... - пролепетала Син, с трудом удерживаясь от рыданий.
  • Ну, и не реви. Сейчас спи, с утра покажу, как нож метать. Может, еще кого убьёшь.
  • Д-добрый вы, - потрясённо выговорила Син.

От этакого предположения, чудовищного по сути, но спокойного по тону, слёзы внезапно высохли все. Син и раньше подозревала, что ящеры слишком легко относятся к убийству. Они убивали,их убивали самих, жизнь на острие атаки диктовала своё, особое, отношение к смерти. С точки зрения Кутанео не было ничего крамольного в том, что Син еще кого- нибудь сможет убить.

  • На наш маяк могут выйти не только спасатели, - пояснил он. - Тебе нужно уметь защитить себя. Или убить себя, если защитить не удастся. Ты не ребёнок. Сама понимаешь, к ним тебе попадать нельзя.

Ужас прокатился по спине ледяной лавиной. К-как... не только спасатели?! Не хотелось верить в такое. Знала, говорилось об этом не раз, но сейчас обдало жутью особенно сильно.

Но ведь, если вдуматься, резон в жестоких словах Кутанео был. Если Инна Валерьевна выбрала в качестве перерыва между прыжками именно эту планетарную систему, а нё её загнала сюда погоня,то это означало, что периодически преступники здесь появлялись. Кислородная планета, на которой можно жить без скафандров тяжёлой защиты, прямо просилась на почётную роль перевалочной базы.

Сейчас-то негодяи наверняка отсюда смылись все. Не дураки. Видели, чей патруль преследовал Инну Валерьевну, пронаблюдали в мелких частностях, чем окончилось. Рваться добивать и тем самым выдавать себя, - идиотов не было. Ушли. Вернее всего, ушли искать другое тихое, покрытое толстым слоем спасительного ила дно, где можно переждать бурю.

  • Боюсь, - тихо выговорила Син, заикаясь. - Я боюсь...
  • Бойся, - кивнул Кутанео, слегка касаясь ладонью её щеки. - Это правильно.

Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Син це успела отстраниться: Кутанео тут же убрал руку, встал и бросил ей с высоты своего роста:

  • Нож потренируйся держать правильно. С утра тобой займусь.

Син подобрала нож. Лезвие тускло блестело - серая сталь с протравленным вдоль спинки клинка рисунком: какие-то веточки с цветочками. Удобная рукоять то ли из кости, то ли из дерева. Тёплая потому что. Был бы пластик, он ощущался бы иначе. Син не разбиралась в холодном оружии, но тяжесть ножа почему-то успокаивала. Казалось, будто этот нож - друг ей, что ли. В отличие от того, который достался проклятому Сашуле.

Син зажмурилась, прогоцяя настырно стучавшую в виски память. Это было - давно, в другой жизни и не с ней, Син, а с Зиной Азаровой. Сейчас новая жизнь, новое имя, новый нож.

И, хотя убивать никого не собиралась, да и кровожадности какой-то особой в душе не прибавилось, девушка понимала, что если надо будет - убьёт снова.

И руки после вымоет всего один раз.

ГЛАВА 6 Пещерная жизнь

Шёл снег. Мягкий, мокрый, ослепительно белый, за ночь он залепил всю площадку перед выходом из пещеры. Пришлось чистить, ведь если подморозит, то и площадка, и вырезанные в скале ступени покроются коркой льда, и это будет очень плохо. Лечить переломы в пещерных условиях - занятие самоубийственное чуть больше, чем полностью.

Вместе со снегом поднялся на скалы тот самый пушистый зверь с розовой и вишнёвой, разводами, шкурой. Кстати, стало понятно, отчего он такой расцветки - на фоне серых, розовых, красных стволов и ветвей, лишившихся на зиму всей своей листвы, зверь легко терялся, становился невидимым. Была у него круглая, почти кошачья мордочка, длинные висячие тряпочные уши, большие круглые глаза, жёсткие усы-вибриссы по сторонам сплюснутого носа. Син заворожено смотрела на незваного гостя: красив. Ничего не скажешь, красив!

Зверь приподнял губу, принюхиваясь. Клыки у него тоже оказались убийственно красивыми. Длинными, острыми, молочно-белыми, как снег.

Над ухом свистнуло, и в глазу у зверя выросла рукоять ножа. Он взвыл, взрыл лапами снег, рванулся вперёд,и тут уже Син сама не поняла, как приложилась затылком о выстланный деревом пол пещеры, да так, что искры брызнули.

- Дура, - в лицо врубил ей Кутанео, возвышаясь над душой с окровавленным ножом, который и вытирал нарочно заведёнцой для такого дела тряпочкой. - Он бы сожрал тебя...

Син внимательно рассмотрела потом оскаленную морду, - чтобы не плакать позже, выскабливая шкуру. Да, такой сожрал бы вместе с кишками, не подавившись. Местный хищник, одно из самых опасных существ, обитающих поблизости. А она, Син, ещё смотрела на него. Визжать надо было, на помощь звать, убегать, в конце концов, хотя на деревянной ноге далеко

убежишь... ну, самой бы про нож вспомнить, вроде бы в деревянную мишень приловчилась бросать в самый центр и уже забыла, когда серьёзно промахивалась.

- Бестолочь, - подвёл безжалостный итог Кутанео. - Учишь её, учишь...

Мясо зверя оказалось вполне себе съедобным. Так что когда под вечер вернулись с рыбой остальные пещерные жители,их встретило жаркое из зверины и растянутая на вбитых в стену колышках новая шкура...

Мавео на ту шкуру злобно глянул, но промолчал. Он вообще молчал в последнее время, молчал и смотрел, и Син становилось не по себе от его взгляда. Да, она помнила, кого следовало благодарить за ногу. Кто обработал и сформировал культю так, что теперь можно было носить самодельный протез - деревянный башмак,искусно вырезанный из дерева, его приходилось привязывать к голени ремешками, сплетёнными из жил - страховочный тросик не годился, он слишком сильно врезался в кожу.

Но Мавео оказался слишком уж неприятным в повседневном общении. И чем дальше,тем сквернее становился его характер.

Да, программа мимикрии отработала своё и сползла с настоящей личности, как змеиная кожа. Но, похоже, вместе с программой ушло что-то ещё. Какая-то толика человечности, что ли. Мавео нё упускал случая съязвить, поддеть кого-нибудь, чаще всего его нападки адресовались Кутанео, тот отмахивался ответной колкостью, но уж больно глаза при этом смотрели нехорошо.. А Син смотрела на обоих и понимала, что следующая драка будет похуже предыдущей, и странно, что сам Мавео этого не понимает.

А может, он нарывается специально?

Очень плохо, если так.

Вслед за снежным зарядом вновь пришли тёплые дни. Казалось, зима отменяется, лето вернулось. Но солнце продолжало уходить в закат с каждым днём всё раньше. Теперь

оно почти доползло до скалы, еще несколько дней,и будет падать в ночь уже за гранитной стеною. Неужели в приполярную область угодили? Вот как ведь плохо...

А с другой стороны, в Заполярье не растут леса.

В один из тёплых дней Син рискнула спуститься по лестнице вниз. Лестницу вырубили в камне при помощи всё того же мини-плазмогана ещё в самом начале пещерного сидения, ступени получились ровные и широкие. Внизу тянулось усыпанное галькой поле, за ним бежал ручей, за ручьём снова поднимались скалы, но это уже был самый конец ущелья, его устье. Ручеёк срывался вниз небольшим каскадом, а за каскадом начиналось уже озеро, уходившее в лес. Здесь, внизу, деревья казались огромными. Толстые цветные стволы, оголившиеся ветви, лишь кое-где еще болтались последние листья. Эти же листья сплошным пёстрым ковром устилали землю. В ковре копошились мелкие зверьки, похожие на мышей. Бурые, с розовой полосой на спинке, с остренькими мордочками, с длинным хвостом-прутиком, они легко взлетали на стволы, исчезая где-то на самом верху. Может,там, в дуплах, они и жили? А на земле подбирали жёлуди-стручки?

Странно, этот мир был так похож на Землю... Ну, деревья немного не такие, а остальное-то. Сила тяжести сопоставимая. Трудно сравнивать, но отличия, если они и были, организм не фиксировал. Ветер. Воздух с горьким привкусом палой листвы и влажной, прелой земли. Весёлый говор бегущего ручейка. Камни, гранитная галька... гранит совершенно земной вот вообще, серый, с вкраплениями слюды. И небо. Высокое, звонкое, пронзительно-синее небо с ажурными крючьями перистых облаков. Таким небо бывает и на Земле.

Ночи, конечно же, с земными уже не спутаешь - из-за звёзд, их количества - в несколько раз больше, чем на земле. Из-за яркой спирали галактики Врамеула, из-за двух пересекающихся звёздных рукавов. Фантастическое, нечеловеческое, безумно прекрасное небо,и как же хочется вернуться к нему , до боли в

груди, до спазмов в бронхах. Г де-то там, в космическом просторе, мчатся межзвёздные корабли. Где-то там блага цивилизации: одежда, обувь, нормальная еда, медицинская помощь, банальное тепло в комнате. Где-то там - настоящая жизнь...

А ты - здесь, внизу. На дне гравитационного колодца, с деревянным протезом вместо бионического и полной неясностью насчёт своего дальнейшего будущего. То ли спасут, то ли нет. То ли переживёшь зиму вместе со всеми,то ли нет.

В лес Син пошла не одна, одной ей покидать пещеру строго запрещалось. С Син отправилась Малмаа. И не просто прогуляться, а собрать с деревьев бороды мха. Мох требовался в диких количествах. И конопатить щели, чтобы меньше дуло. И для подстилок, а то спать на сбитых вместе брёвнах - одна радость,что не на камнях: не так холодно. И ещё для кой-чего, нужного только женщинам.

Понятно теперь было, почему в старину первопроходцами становились исключительно мужчины. Им в суровом быту живётся намного проще.

  • Малмаа, расскажи о вашем мире, - просила Син, отделяя от дерева корешок очередной мховой бороды.

На самом деле, это растение больше всего напоминало смесь лианы и невесть как державшейся на длинных тонких плетях древесной трухи. Очень мягкая, очень тёплая, прямо спасение, что уж там. Медицинский анализатор Мавео не выявил ни аллергии, ни ещё какой-нибудь угрозы. Похоже, местный вродемох обладал ещё и антисептическим свойством, как ягель на севере Земли.

  • А что именно? - отозвалась Малмаа, помимо работы умудрявшаяся еще и по сторонам смотреть, на предмет появления розового хищника.

Для защиты от зверья у неё имелись при себе нож и бластер. Розовёнок по деревьям лазает плохо, поэтому при его появлении Син должна была птичкой взлететь на ближайшую вершину и оттуда орать сиреной. Чтоб в пещере услышали.

  • Я его, конечно, размажу, - весело обещала Малмаа. - Но и ты не зевай.

Никаких наркотиков при ней не обнаружилось, конечно же, хотя Кутанео пытался прижать её всеми способами: от усталой просьбы до прямой угрозы. У Мавео не было препаратов, способных провести анализ крови на наличие в ней гадости. Что это могло быть, они все, как Син понимала, примерно догадывались. Но поймать с поличным не удавалось, а Малмаа невинно улыбалась и говорила, что это у неё просто характер такой. Способ защиты. Вы что, хотите, чтобы я начала рыдать и кататься по полу в дикой тоске? Один такой уже есть, смотрю на него и уподобляться не хочу.

Мавео взвился, сразу уловив намёк на собственную затяжную депрессию, но Малмаа показала ему кулак: «Подсласти мне день, малыш!» «Малыш» обиделся и принципиально отказался разыгрывать драку по сценарию Малмаа.

  • Так что тебе рассказать? - деловито переспросила Малмаа, присаживаясь на упавшее бревно передохнуть.

Син подошла, села рядом, взяла на колени трость. Трость вырезал из дерева Кутанео, а украсил причудливым рисунком Мавео. У него в пальцы имлантированы были хирургические ультразвуковые скальпели различной мощности. Навыки пользования ими надо было поддерживать на должном уровне. Раненых не было, нога у Син давно зажила, делать нечего, приходилось издеваться над деревом. Над тушами животных тоже, но это Мавео делал так, чтобы никто не видел, жутко бесился, если кто-нибудь нарушал его уединение. Все понимали и старались его в такие моменты не дёргать.

Син предпочла бы ничего от Мавео не принимать, даже самой малости. Она его терпеть не могла, почти ненавидела и боялась. Но без трости ей было никуда, а Кутанео не похвалил бы, если бы отказалась. Пришлось смириться.

  • Малмаа, скажи, если у вас один убил другого, то что?
  • Накажут, - ответила та.
  • А если тот, кто убил, защищался?
  • Значит, убитый сам виноват.
  • И всё? А если...
  • Если как ты, - поняла суть вопроса Малмаа, - то ты была в своём праве.
  • Но как же... у него же не было ножа... превышение допустимой самообороны.
  • Что за чушь, - фыркнула Малмаа. - Дикий мир! Когда возникает угроза твоей жизни, чести и достоинству,ты имеешь право защищаться любыми способами.
  • А если на меня нападает обезумевший ребёнок?
  • Это проблемы обезумевшего ребёнка...
  • А если это я словами довела человека, что он на меня кинулся?
  • Ты получишь по статье «доведение до убийства».
  • А за само убийство?
  • Тебе просканируют память на момент совершения убийства. И определят, кто кого довёл и по кому петля плачет.
  • Просканируют память... - Син зябко поёжилась.

Как-то она не взяла во внимание, что технологии в галактике - высокие, и до ментального сканирования там народ вполне себе додумался.

  • Ага, - отозвалась Малмаа.
  • А если я захочу убить того, кто мне не нравится? - спросила Син. - Просто так. За то, что он мне не нравится.
  • Вызываешь на личный поединок и убиваешь, - пожала плечами Малмаа.
  • Как всё прекрасно! А если он сильнее меня, но меня бесит?
  • Убьёшь из-за угла, в спину, - повесят, - жизнерадостно сообщила Малмаа. - Или дерись честно или живи с тем, что тебя кто-то бесит.
  • Логично, - пробормотала Син, пиная носком здоровой ноги опавшие и сбившиеся в ком листья.
  • А если меня кто-то вызывает на поединок, а я драться не хочу? В том числе и потому, что слабее?
  • Не хочешь, не дерись, - пожала плечами Малмаа. - Но тебе тогда придётся смириться с тем, что о тебе говорит этот человек.
  • Как смириться?
  • Молча. Вот говорит он, положим, что ты - не женщина и не мужчина, а бесполый мешок дерьма. Ты ему - в рыло. Он тёбе. Вы подрались. Неважно, кто победил, ты - не мешок. А вот если ты отказалась от драки до её начала, тогда - мешок. Всякий плюнуть может.
  • Блин, - с чувством сказала Син. - А как же ответственность за клевету?
  • Слушай, я не юрист, - сердито сказала Малмаа. - Я лично бью в рыло. Но тебе-то вряд ли придётся с таким сталкиваться, гражданских на поединки вызывают редко.
  • А если двое гражданских хотят подраться?
  • Пусть в суд идут. Или ищут тех, кто за них подерётся, среди военных.
  • А если тут суда нет, а мне кого-нибудь убить захочется? - продолжала настаивать Син.

Малмаа внимательно посмотрела на неё.

  • То есть, ты теперь не для общего примера, а про себя конкретно? - уточнила она.

Син кивнула.

  • У тебя нож есть, - сказала женщина. - И кидаешь ты его прилично. Ну... Можно не в глаз, конечно, а во что-нибудь попроще,или вообще рядом. Рядом чтоб просвистело. Не убило, но впечатлило. В качестве первого предупреждения. На второе - командир за тебя сам добавит. Ему это всё тоже надоело и тоже не нравится.
  • А что у него за раны? - помолчав, спросила Син. - Как-то он прихрамывать начал, я смотрю... То есть, я вроде ничего, зажило, а ему хуже... А должно быть наоборот.
  • Пошли обратно, - Малмаа спрыгнула с бревна, помогла встать Син. - По дороге расскажу.

По дороге Син узнала, что использование молекулярной брони таит в себе скрытые риски. Существует и против такой защиты оружие. Оно, правда, из той серии, что вредит и самому применяющему. Но Инне Валерьевне терять уже было нечего. Сама не выживу,и другому не дам, называется.

Взрыв-пакет назывался «отложенное возмездие». При его активации происходило повреждение нервной системы, при прямом попадании бойцу не оставалось ничего другого, кроме как повалиться навзничь со спёкшимся мозгом. Но удар сошёлся по Кутанео вскользь.

Больную часть излучения броня отразила. Но и того, что поглотила, не справившись с нагрузкой, хватило. Теперь у командира шёл необратимый процесс отмирания периферической нервной системы с правой стороны. Медленный, но неотвратимый, как сама смерть. Что-то удалось сделать сразу после уничтожения корабля. Что-то продолжали делать до сих пор, Мавео разработал протокол, исходя из возможностей своей аптечки, которая всё-таки не тянула на обыкновенное чудо. На необыкновенное, впрочем,тоже. Через три-четыре года Кутанео превратится в инвалида. Через пять - возможны разные интересные состояния. Через шесть, максимум, семь, - смерть.

Если спасатели не успеют раньше.

Вот так.

Не будет, значит, никакой новой расы. Будет горстка пещерных сидельцев, с каждым годом дичающая, забывающая о разуме. Сколько таких сгинуло по всей Галактике не то, что без вести, а даже и без следа...

  • У Кутанео чистый генотип, - сказала Малмаа, поправляя на Син самодельный рюкзак, набитый мхом. - Даже и без ранения оц не оставил бы потомства...
  • Почему? - спросила Син.
  • Потому, что ни одной из нас рожать от него нельзя без контроля генетиков репродукционного центра, - пояснила Малмаа. - Дикое зачатие может привести к тому, что ребёнок получится с патологиями, несовместимыми с жизнью, а мать может не доносить беременность. Выкидыши, преждевременные роды, - вот это всё.
  • Но, может быть...
  • Никаких может быть! - отрезала Малмаа. - Если нам здесь оставаться жить,то нужно позаботиться о потомстве. Ириа сможет родить троих, может, четверых, всё-таки возраст у неё. У меня может быть до двадцати, наследственность, у нас в роду рождаются в основном двойни. Ты - ну, тоже десять- двенадцать, за двадцать пять лет. При правильном подходе. Детям будет,из кого выбрать себе пару!