Гришин скрестил руки на груди, усмехнулся:

  • Тучи над городом встали, сопли в атаку пошли... - и добавил с отменным ехидством в голосе: - Как страшно!
  • Да вы издеваетесь надо мной! - крикнула я, сжимая кулаки.
  • Ты сама над собой издеваешься, Ламберт. Я не могу вернуть тебе твою любимую наставницу потому, что это вне моей власти. Гё дело рассматривает квалификационная комиссия. Гели допустят к работе, она вернётся. Гели не допустят, значит, не вернётся. Всё. Но ты, вместо того, что бы топиться, могла бы составить прошение.
  • Прошение?
  • Прошение, Ламберт, прошение. Что, не знаешь, как это делается? Однако. Дожить до двенадцати лет...
  • Мне почти тринадцать!
  • Дожить до тринадцати лет и ничего не знать о нейросети «Арбитраж», назначенной регулировать административные споры между нетелепатами - стыд и позор, Ламберт. Сегодня же там зарегистрироваться, прочитать правила, получить права слушателя. Проверю.
  • А... а если я не успею...
  • Успевай, Ламберт. Дело Малуой Решанпой будет рассматриваться завтра во второй половине дня. Если вы все успеете направить свои заявления до полуночи, может быть,их учтут в процессе. Насколько повлияют на решение, сказать не могу. Но повлияют, будьте уверены.

Я захлопнула рот. Проклятый Г ришин! Почему, ну почему он всегда оказывается прав? Даже тогда, когда неправ!

Пришёл вызов на мой терминал, и я обмерла: вызов пришёл от администрации Дамеевтона, голосовой, нашли время!

  • Дай сюда, - коротко приказал Г ришин, я замешкалась, и он выдернул терминал из моей руки.

Вызывающему даже рта раскрыть не дал:

  • Вычёркивай девчонку из списка, гнида. И не отсвечивай! Штрафы? Засунь их себе в...!

Оборвал вызов, вернул мне машинку.

  • Виктор Евгеньевич, - потрясённо выговорила Кесс, забыв жевать, - откуда вы такие слова-то знаете... Да при детях еще выражаетесь.
  • Дети, - раздражённо выговорил он. - Собирайтесь и вон отсюда, что бы больше не видел. Быстрее, пока я добрый!
  • Но почему... - я еле выговорила вопрос, слёзы сами хлынули. - Но это такой шанс, единственный, туда попасть, это же... Я целый год готовилась!
  • Ты квалификационный заезд вчера продула, Ламберт.
  • Это вчера! - стояла я на своём. - Это не считается! Виктор

Евгеньевич, пустите меня! Ничего со мной не будет, честное слово! Я всё пройду до конца, вот увидите!

  • Ещё я эту пакость не смотрел. Всё, Ламберт, не обсуждается.

Слёзы брызнули, противные, злые, ненавистные слёзы. Что у меня как проблема, так глаза на мокром месте! Я яростно вытерла щёки и крикнула на чистой злости:

  • Лучше бы я утонула! Зря спасли.

Кесс пнула меня ногой под столом. А Еришин долго смотрел, как на вибрион зеркальной лихорадки, подлежащий фильтрации. Потом сказал спокойно:

  • Может, и зря. Так, всё,исчезли обе. Монорельс сами найдёте или отвезти вас?
  • Найдём, - твёрдо заявила Кесс.

На том и простились.

Мы шли к платформе монорельса, я всё натягивала капюшон плотнее, мне казалось, что дико мёрзну. Но руки оставались тёплыми, воздух грел щёки ласковым, лёгким ветерком. С ночи ощутимо потеплело, как всегда при плотной облачности. Рассвело, мир наполнился жемчужной серостью нового дня. Снежок ещё срывался, но слабо. К вечеру распогодится, выглянет солнце, что бы снова нырнуть в закат...

Поезд подошёл на удивление быстро. Угадали время, надо же. Бывает, поднимешься на платформу только за тем, что бы увидеть уходящий в сиреневые дали хвост,и стоишь потом час, ждёшь следующего...

Я сразу же уткнулась носом в окно, настроения никакого, хотелось выть и бегать с криками. Доску купить не дал,так еще и на Дамеевтон не пустил! Еад.

  • Дура ты, Ламберт, - сказала мне Кесс вдруг. - Он за тобой в озеро сам нырнул. И долго не показывался, мы думали, утонул тоже...
  • А я, может, не просила его за мной нырять! - огрызнулась я. - Утонула бы, да и тьма со мной!
  • Дура, - снова повторила Кесс.
  • Ты что, влюбилась? Мало тебе Красавчика, на других потянуло? Нашла, в кого.
  • А в рыло? - осведомилась Кесс, потирая мощный кулак.
  • Да пошла ты, - я ткнулась лбом в окно, закрыла глаза и горько, отчаянно заплакала.

Нелегко расставаться с мечтой. Особенно если це сама бросаешь, в ней разочаровавшись, а кто-то другой бесцеремонно обрывает одну за другой все ниточки.

Лучше бы я вправду утонула!

Малуой вернулась следующим же вечером. На этаже начался праздник. Все вопили и прыгали, она улыбалась и обнимала всех. Но я смотрела со стороны. Что-то мешало мне присоединиться. Нет, я радовалась, что Малуой вернулась. И в то же время мне остро хотелось остаться одной, в тишине, и чтоб никого рядом. Я тихонько выскользнула в коридор, а оттуда через холл - на улицу.

Снова шёл снег, редкий, но мелкий и острый, как стеклянное крошево. Сквозь тонкие облака синими звёздами смотрела ночь. Не знаю отчего, но мне вдруг очень сильно захотелось заплакать. Вот только не было слёз...

По привычке я пошла на трассу. Долго выбирала доску, облизывалась на именные, принадлежавшие другим увлекающимся. Но без спросу брать чужие вещи у нас считалось большим позором. Тех, кто так поступал, презирали и даже не били, просто с ними не разговаривали, держали за пустое место. Полный и тотальный бойкот во всём. Правда, на моей памяти таких у нас не было, но несколько историй, произошедших ранее, я слышала. Всегда доходило до того, что крысу переводили в другой интернат. И уж сделал недоносок выводы, чтобы на новом месте вести себя прилично,или не сделал, никого не интересовало.

Но спуски тоже не принесли мне никакой радости. Что-то ушло. Я каталась нормально, даже не падала, даже получился один элемент, с которого я никак в разворот нормально войти не могла который уже день, но без всякой радости. Совсем. После пятого раза я сдалась. Подхватила доску и пошла со склона. Толку, если настроения нет?

У выхода из зоны меня ждал сюрприз в лице Красавчика.

  • Привет, - жизнерадостно сказал он.
  • Чего тебе? - недружелюбно буркнула я.

На нём не было белого халата, к чему он поверх зимней одежды,так что в этот раз у меня возникла неприязнь к самому Красавчику, а не к его профессии.

  • Посмотреть хочу, - объяснил он. - Не дёргайся!
  • Зачем это? - с подозрением спросила я, невольно делая шаг назад.
  • Ламберт, найди в информе среднюю стоимость минуты паранормальной диагностики. И умножь на четыре, поскольку перед тобой лучший специалист на всей планете. А тебе мои услуги бесплатно и вне очереди, цени.
  • Ну, смотри, - разрешила я. - Специалист.
  • Задница ты, с ушами, - обиделся он.

Но не ушёл, на что я тихо надеялась. Снял перчатки, встряхнул руки - плавным и в то же время быстрым движением, в воздухе остался призрачный золотистый след, медленно угасший. Итан провёл ладонями над моей головой, я снова ошутила жар, окативший тело, на этот раз жаром прокатило сильнее. Но боли он не причинил , если не считать лёгкое тревожное чувство. Как будто что-то сейчас произойдёт, не очень хорошее.

Красавчик сунул руки в карманы, забыв про перчатки, нахохлился. Молчал, и я поторопила его:

  • Что, опять что-то изменилось?
  • Изменилось, - кивнул он. - Вообще ничего не понимаю! Если бы ты лежала у нас в реанимации, я бы сказал, что дней через семь-восемь наступит кризис. Кома, клиническая смерть, такое вот всё. Но ты жива и здорова, с горы неслась как

торпеда... Загадка!

  • Весело, - сказала я растерянно.
  • Ещё бы, - согласился Итан. - Посиди семь дней спокойно, ладно? Я скинул сканы профессору, но он не может сейчас приехать, у него двадцать шесть плановых операций, всё расписано на четыре дня вперёд. Приедет, разберётся. А может,тебя усыпить на эти семь дней, а? - загорелся он внезапной идеей.
  • Иди ты, - возмутилась я. - Себя усыпи, умник.

Лучше бы я согласилась... Но кто же знал!

Вернулись мы в здание интерната вместе, а спустя час на

меня налетела Кесс с претензиями. Я даже не поняла поначалу, о чём она.

  • С ума сошла? - изумилась я, когда до меня дошло. - Какое свидание?! Диагностика это была.
  • Знаем мы эти диагностики! - злобно зашипела Кесс, будь она кошкой, прижала бы уши.
  • А ты что, ты с Красавчиком уже и того самого, взрослого? - поинтересовалась я. - Ты дура? Ты про возраст согласия что- нибудь слышала?

Как она взбесилась, вы бы видели. Но влепить мне остереглась, всё же в холле в это время народу много, наставники, опять же, с группами, увидят, кашей сладкой не покормят. Конечно, ничего у неё не было, кроме, разве что, невинных поцелуйчиков. А можёт, даже поцелуйчиков не было, Красавчик хоть и озабоченный, но не настолько, что бы на закон плевать . Короче, Кесс - дура. Овальная.

  • Его из-за тебя расстрелять могут, если не знаешь, - подлила я топлива в огонь. - Отстань от парня. Он, конечно, противный, но ничем подобного не заслужил.

Кесс издала великолепный шип, скальная ящерица- ядовитянка померла бы от зависти. Я пожала плечами и прошла мимо.

Ламеесшив был когда-то шахтёрским городком. Очень давно.

Теперь сюда приезжают туристы со всей планеты. Ну, не совсем сюда, основной поток идёт через Дамеевтонскую долину. У нас останавливаются те, кому либо не хватило места в Дамеевтоне, либо не достало денег или же те, кто из принципа, годами ездит только сюда.

В Ламеесшиве тихо, мирно, под старину пастораль. Оставшиеся от тёмного прошлого шахты частью переоборудованы под экскурсии, частью под развлечения - знаменитый Хрустальный Лабиринт, например. А частью просто заброшены. По уму их надо бы взорвать и засыпать, но руки не дошли. И за городом,там, где Саарвесшана, Жемчужная Река, если перевести с тамешги, вновь ныряет под гору, раскинулись самые настоящие катакомбы.

Как в фильмах о докосмической эпохе. О том, например, как Равнины с Горами не поделили свободу. Здесь, в отработавших своё штольнях, прятались доблестные партизаны, отсюда совершали набеги, теребя врага, занявшего родные города. Сохранились остатки укреплений, оплывшие, заросшие деревьями и подлеском воронки, дыры в граните скал. Одна дыра совсем недалеко от нашего интерната,из окна увидеть можно. Огромный косой след в скале - насквозь! Там до сих пор даже вездесущий алый мох не растёт, а летом сквозь дыру по вечерам просвечивает Ратеене.

А ещё, говорят, где-то в Горе спрятан склад боеприпасов того времени. И просто припасов. И документов, что ещё ценнее. Младшие ребятишки то и дело устраивают вселенские походы за кладом. Как наши, интернатовские, так и городские. Что-то иной раз находят, мелочёвку всякую, в основном. Мне удача еще не улыбалась, но я особо не искала никогда.

Летом катакомбы вполне себе обитаемы и даже, считай, перенаселены, драки за территорию с городскими - дело обычное. Зимой же тут слишком холодно, чтобы устраивать какие-то игрища. Но я любила бывать здесь именно зимой. Когда совсем никого.

Торжественная тишина заброшенных штолен будто шептала мне что-то, забытое, но очень важное, такое, что непременно надо вспомнить, и я вспоминала... почти. Вспоминала , чтобы, уходя, снова забыть.

Круглый, наклонный карниз, с которого открывался вид на лес, уступами убегающий к речке. Лес был хвойным - в основном, местные эндемики, пашетви, сангмак, различные хвощевики. Но встречались и терранские голубые ели, они возвышались над желтовато-бурой местной порослью как штурмовые башни. На Таммеше гравитация чуть выше терранской, но ели этим ничуть не смущались, вымахивая до поистине гигантских размеров. Лесное хозяйство с ними боролось, считая сорными, угрожающими местной биосфере. А я их жалела.

Ель не виновата в том, что её семена завезли когда-то сюда не слишком умные люди. Такое красивое дерево,такое стойкое. Цветёт весной малиновыми шишками, безумно красиво, если кто видел.

Я сидела, обхватив коленки, не чувствуя холода, и смотрела на лес. Город остался в стороне, за скалами, только струна монорельса, рассекающая долину, говорила о том, что местность, вообще-то, обитаемая. Но если не косить глазами в сторону дороги, легко вообразить себе, что ты на пустой планете, совсем одна. Потерялась в космосе, допустим. Как-то спустилась на поверхность . И живёшь в пещере, совсем одна.

Странное ощущение. Очень глубокое и полное. Как будто за спиной горит костёр, согревая воздух. Возле костра сидит кто- то и поддерживает огонь,то есть, всё-таки не совсем одна, ещё кто-то. Кто-то, кто угодил сюда немного раньше. И тебе надо встать и пойти к нему, потому что опускается ночь и скоро холод станет нестерпимым, надо тщательно закрыть вход. Но вставать не хочется. Хочется смотреть и смотреть на пылающее зарево заката, бесконечно.

... Тёмно-фиолетовое, беззвёздное небо. Огромное алое

солнце вытянуло длинный хобот в сторону чёрной дыры, поглощающей материю с поверхности светила. Чёрную дыру не видно, видно завернувшийся вокруг неё чудовищной спиралью свет. Скоро солнце скроется за горизонтом совсем, а хобот и спираль останутся, будут поджигать ночные облака почти до утра. Над лесом поднимается струйками вечерний туман, расплывается прозрачными волнами. Огромные кроны некоторых, особенно крупных, деревьев как древние корабли, рассекающие грудью туманное море.

Я встряхнула головой, заснула, что ли. Бывает. Но какой же яркий сон! Жаль, рисовать не умею, а то непременно нарисовала бы. Солнечный шар скрылся за горой,и небо стремительно наливалось звёздным сиянием. Пора уходить. Я поднялась, отряхнулась. Лучше всего, конечно, спуститься вниз на доске, и доску, одну из общих, я с собой захватила, кстати. Раньше я бы поступила именно так. Но сейчас не хотелось. Совсем. Охватившее вчера на трассе безразличие не спешило уходить. Плохо дело, а вдруг останется со мной навсегда...

А может, это Г ришин блок поставил, телепатически?! Он мог. Как же я раньше не догадалась? Вот же сволочь инспекторская... Я стала яростно ругаться, утирая со щёк злобные слёзы. Мало того, что из списков Дамеевтона вышвырнул,так ещё и это! В коллапсар его на досвете, всё равно сейчас спущусь!

Я дёрнула доску. И тут же услышала какой-то шум за спиной, крики, запах горелого. Обернулась, увидела вспышки. Кто-то в пещере устроил беготню с пальбой из бластеров. То есть, в кого-то стреляли, он или они огрызались,и вся эта компания бежала прямо сюда. А другого выхода у них просто не было.

Чудесно, Приключение.

Под шальной выстрел только бы не попасть!

Наверное, всё же следовало сбежать. Встать на доску и спуститься, и уже оттуда вызвать через терминал Службу

правопорядка. Но я откуда-то совершенно точно знала, что не успею. Подстрелят, как какое-нибудь копытное, даже без злобы, а так, походя. Сверху. Как в тире. Никаких спусков! Я метнулась за скальный выступ и там затаилась. Я чувствовала, что там меня не заметят. У чувства был повелительный императив точного знания.

Сначала на карнизе появился мощный, но не очень высокий (меньше Гришина, будь тот неладен!) мужик, вроде бы не тамме-от. Он заглянул на склон, присвистнул, спускаться раздумал. Вёл себя очень спокойно. Так спокойно, словно не в него только что стреляли. А я снова почувствовала...

У Красавчика Итана, когда он проводил паранормальную диагностику, от ладоней исходило золотое сияние. Всё-таки точно оно сияло, не примерещилось мне. А у этого всё тело будто багровым огнём пылало. Невидимым, но от того ещё более страшным. Зря те, кто его преследовал, с ним связались, ох,и зря.

Он как мысли мои услышал. Встряхнул ладонями - плавное, и вместе быстрое, очень точное движение, опять же, Итана напомнило сильно, - и перед ним соткался громадный огненный щит, прямо от пола до потолка, с переходом по цветам от алого до ослепительно-фиолетового. Я торопливо вспомнила зависимость температуры и цвета, цифра получилась впечатляющей. Фиолетовый. И вот это всё полетело по адресу.

Я такое только в фильмах видела. Познавательных и развлекательных.

Про Старую Терру и про галактические приключения бравых бойцов Альфа-Г еспина.

Боевая психокинетическая паранорма.

Пирокинез.

Откуда сверху прыгнул злыдень. Однозначно злыдень, потому что пирокинетики служат Федерации, всем известно, а те, кто хочет их пристрелить, - гады. Г ад меня не заметил, он упал на каменистый пол,и стал целиться из жутковатого вида штуки (я бластеры видела, знаю, как выглядят, сама стреляла - в тире, нет, это явно что-то пострашнее, с длинным стволом и увесистым батарейным отсеком). Мерзавец целился в незащищённую спину. Будь ты хоть сто раз пирокинетиком, но если всю силу своей паранормы вложил во фронтальную атаку, а спина у тебя без прикрытия, тебя продырявят.

Стрелять в спину нехорошо,так?

Я, не рассуждая, высунулась и двинула гада доской по башке. И закричала:

  • Сзади!

Сзади к бойцу-одиночке угрюмо лезли еще двое.

Я упала вниз и резво дёрнулась в сторону. Там, где только что торчала моя голова, просвистел разряд, и в пол, где я только что лежала , вонзилось еще несколько, а потом всё закончилось.

Стрельба, в смысле, закончилась. Потому что враги закончились.

Ударил в нос отвратительный запах палёной плоти. Я перевернулась на живот, и меня стошнило. Когда спазмы прекратились, и жёлтые круги перед глазами рассеялись, я обнаружила, что тот, кого спасла, сидит, привалившись к стене,и не подаёт признаков жизни.

Опять же, надо было вызвать Службу Правопорядка. Не знаю, почему я не вызвала. Даже не подумала. Я кое-как встала, подошла.

  • Эй, - осторожно спросила на эсперанто, - эй, сударь, вы живы?

Вряд ли он знал тамешги, а может,и знал. Но эсперанто точно знают все, даже ольры, которым, вообще говоря, больше удовольствия доставляет рассматривать нас через прорезь прицела, чем с нами разговаривать .

Каким-то чудом, наитием, шестым чувством - называйте, как хотите! - я угадала, какой ответ последует за моим вопросом, и успела пригнуться и шарахнуться в сторону. Шаровых молний я в своей жизни не встречала, только на обучающем видео, где в принципе рассказывалось о таком явлении, как атмосферное электричество. Вот тут получилось очень похоже,и с тем же качеством. Не успела рукотворная молния воткнуться в стену пещеры и прожечь в ней аккуратную дыру, как в руке у мужика появилась новая.

  • Не надо! - взвизгнула я, запоздало испугавшись.

Он невменяемый сейчас, поджарит за здрасьте. И поджарил бы наверняка. Но что-то где-то сдохло, он меня услышал.

  • Не надо, говоришь? - голос хриплый, низкий, а молнию убирать не спешит, сжимает пальцами так, будто это не огненный шар, его паранормой сотворённый из воздуха, а чья- то отрубленная голова.
  • Ага, - бешено закивала я. - Не надо!

А глаза у него - серые, с нездешним стальным отблеском, гусиные лапки у висков, короткий белый шрам через бровь, наискосок, старый шрам, и, видно, оставлен зачем-то на память, вот уж не возьмусь сказать, о хорошем была та память или о плохом. Короткие, ёжиком, светлые волосы, запекшаяся возле уха кровь...

  • Как скажешь, - молния потеряла форму и растеклась под его рукой жидким, быстро тающим огнём, р-раз и не стало её.

В пещере сразу же потемнело до почти полного мрака. Я поморгала, привыкая.

  • Вы ранены?
  • Ты кто? - задал он встречный вопрос.
  • Энн, - назвалась я.
  • Вот что, Энн, сколько тут трупаков валяется?
  • Раз, два, три... - начала я считать, меня снова замутило... - Семь... Вроде бы, семь.
  • Так... Кажется, все... Ну-ка, пошли отсюда. Пошли, пошли, не спать.

А сам поднялся с таким трудом, что оставалось только удивляться, как он вообще встал.

  • Подождите, - я метнулась к своему рюкзаку.
  • Энергоносители есть? - хмуро осведомился мужчина. - А, ладно, теперь уже нет.

Я посмотрела на зловещего вида пятно, украсившее рюкзак. Похоже, это был терминал... Обидно, но... Жизнь дороже. Батарея любого устройства будет пылать на всех сканерах как; атомный взрыв. А что враги сдохли не все, я даже не сомневалась.

  • А как вы... без огня...
  • Могу и без огня, - усмехнулся он. - Пошли.
  • Ага... нет, сюда!

Какое-то время мы сосредоточенно пробирались по пещерам. Я не задумывалась, куда иду, я просто шла,твёрдо зная, что надо, скажем, повернуть сюда. Или сюда. И тогда нас потеряют и не найдут никогда.

  • Что они хотели? - спросила я через время.
  • Чтобы я сдох, - усмехнулся мой новый знакомый.

Я не видела его лица, да и шёл он позади меня,точнее, как шёл... ковылял... похоже, в ногу ранен. Но его усмешку почувствовала. Недобрая она у него получилась. Злая.

  • Это понятно, - сказала я, - боевыми всегда стреляют именно затем, чтобы цель сдохла. А за что?
  • Много будешь знать, рано поседеешь, - отрезал он.
  • А мне седеть нечем, - не задержалась я с ответом. - Башка у меня лысая. Полностью.
  • Дитя, - с ощутимой угрозой в голосе выговорил он, в спину дохнуло неприятным жаром, - за помощь, конечно, спасибо. Но не наглей, пожалуйста. У меня нервы. Не железные! Особенно сейчас.

Я скептически фыркнула, однако ума хватило промолчать.

Узкий каменный коридор вывел нас к подземной речке, одному из притоков Жемчужной. Здесь висели по стенам слепые улитки,их раковины слабо мерцали призрачным

зеленоватым светом, полоскал в быстрой воде длинные синие плети рамевшанник, и даже обычная наскальная похабщина на изъеденных влагой стенах не вызывала отторжения. Хорошее место. С четырьмя различными выходами. Один уходил в завал, другой загибался спиралью и выходил обратно, к карнизу, откуда мы только что пришли, через третий можно выбраться чуть ли не к реке, если знаешь все повороты, четвёртый постепенно сужался, превращаясь в узкую, заполненную холодным ручейком щель...

  • Мило, - оценил пещерку мужчина.

Он сел - нет, рухнул! - привалившись спиной к каменной стене, мне показалось, потерял сознание на миг, но тут же, усилием воли, очнулся.

  • Рамевшанник, - кивнула я на синие, мерцающие колдовским сиянием заросли, - ментальный фон глушит. Если у них там телепаты, могут не услышать .

Рамевшанник - не мох, но и не совсем растение, не любит солнце, любит сырость, его часто можно встретить в пещерах, иногда на значительной глубине, основной источник питания для него - известняк, на котором он жирует в своё удовольствие. Кислород, конечно, тоже важен, в закрытых, бедных кислородом, кавернах он не заводится...

Когда я впервые столкнулась с Гришиным, я много чего про телепатов в информе восприняла. В том числе, по естественным, природным способам защиты от их паранормальной восприимчивости. Вообще говоря, даже начала у себя в комнате кое-что в горшки высаживать. А то наш инспектор хоть не уставал твердить, что у меня мозгов нет и слушать ему там нечего, сам, как я подозревала, всё равно следил. Вот и сейчас мне казалось, будто я чувствую его назойливое внимание. Сидит у себя в кабинете, смотрит в окно и думает, где эта безмозглая Ламберт там бегает, что она на свою задницу снова нашла...

Во взгляде моего подопечного появилось уважение. Оценил.

Взрослые так на меня никогда ещё не смотрели. Наставники в интернате - можно понять, мы для них дети, причём дети обездоленные, с травмами, без родни. Доктор Танункор - то >це самое примерно. Гришин считал, что у меня нет мозгов, и не уставал своё мнение озвучивать . Красавчик Итан вообще видел во мне лабораторный материал для изучения. Взгляды всех остальных не имели ровно никакого значения. А этот вот чужой абсолютно человек, которого я впервые видела и, наверное, потом уже не увижу больше никогда, опасцый и, чего уж там, страшный... за очевидное и простое решение с рамевшанником...

  • Возьми нож, - коротко приказал он,и я вытянула из ножен у него на бедре тяжёлый боевой нож, вышесредняя, скажу я вам, вещь. - Разрежь штаны и посмотри, что там.

Что, что... Зацепило лучом, вот что. Смотреть страшно, снова затошнило. А он ничего, даже не морщится. Наверное, их учили терпеть боль... На Альфа-Геспине многому учат.

Почему я решила, что он с Альфа-Геспина? Не знаю, сам он не говорил, но ведь все пирокинетики - военные, разве не так? Ударный кулак Земной Федерации, верные и преданные, отличные бойцы...

У него при себе оказалась аптечка. Предусмотрительный!

Под его руководством я обработала рану, закрыла жидким бинтом. Пустить на перевязку мою куртку он не позволил:

  • Даже не думай. Замёрзнешь насмерть, не лето.
  • А вы? - беспомощно спросила я.
  • Я дома не замёрз, здесь, на этом вашем курорте, не замёрзну тем более...
  • Это правда, что на Старой Терре так холодно, что иногда замерзает даже воздух? - полюбопытствовала я.
  • Правда. Про воздух - враньё, но что холодно,то холодно. Слушай, Энн. Мне сейчас необходимо заснуть. Для восстановления. Я засну на десять минут. Но если вдруг что... толкни, проснусь.

Под «вдруг что» он понимал врагов. Единственное оружие на нас двоих - его паранорма, драться, «если вдруг что» - ему. Меня сразу прихлопнут и не заметят. А доску я с собой не захватила. Ну, камней хоть набрать. Может, в глаз кому попаду...

... Они появились внезапно. Не было,и вдруг. Я только и успела метнуться обратно, судорожно сжимая в кулаке камень. Рамевшанник штука хорошая, но он действует в обе стороны. Тебя никто не слышит, но и ты никого не услышишь тоже...

Я, забыв дышать, смотрела сквозь синие, мохнатые, слабо мерцающие стебли, как они идут и словно бы смотрят прямо в меня, только что пальцами не тычут: «эй, гляньте, она здесь!». Здоровенные мужики в полуброне. С оружием.

Всё, Ламберт. Допрыгалась. Это тебе не на доске кувыркаться.

Как я не хотела, чтобы нас увидели! Как не хотела! Отчаянно, до звона в ушах, до боли в сердце. Перед глазами всё плыло и качалось, как будто между мной и смертью возникла непреодолимая преграда, и она плыла, выгибаясь в мою сторону, когда кто-то проходил слишком близко.

Мать же их, у них же сканеры! Неужели не видят?!

Не видели. Шли мимо. Шли мимо,и не видели!

Я осторожно скосилась на спасённого. Только бы не проснулся. Проснётся, бросится в бой и нам конец. Не знаю я, почему нас не видели! Но они не видели, и не слышали и не чуяли. Шли мимо, в ладони от меня, если бы кто-нибудь пнул бы ногой развесистый синий куст, как раз мне в башку бы и угодил...

Прошли мимо и сгинули, эхо затихающих шагов бухало в уши вместе с кровотоком. Я сидела, боясь пошевелиться, отсидела ногу так, что не чувствовала её совсем, но ужас пеленал крепко, не давал дышать как надо, получались загнанные полувсхлипы, полувздохщи сердце колотилось, как сумасшедшее, вот-вот выпрыгнет. Судя по ощущениям, сердце

билось прямо в рёбра, до того больно и страшно.

  • Что? - вскинулся раненый, сжимая кулаки.

Я поспешно приложила палец к губам: уймись, бешеный, а вдруг вернутся!

Не вернулись.

И уже не вернутся, я поняла это очень чётко.

Вот когда словно лопнула невидимая, но натянутая до предела, грозно звучавшая струна! Всё вокруг завертелось в бешеном водовороте, и я поняла, что теряю сознание, неотвратимо и стремительно. Затылок хлопнулся о камень, всё.

  • На-ка, пожуй, - мне протягивали тонкую полоску чего-то очень подозрительного, похожего на пастилу, но пастилой оно точно не было.
  • Ешь, легче станет. Сколько весишь?

-Не... знаю...

  • Килограмм, наверное, сорок - пятьдесят...

Полоску укоротили на треть.

  • Жуй давай...

Вкус у неё оказался кисловато-сладкий, неожиданно приятный. Правда, что ли, пастила...

  • Стимулятор, - признался мой собрат по пещерному сидецию, - армейский. Вообще говоря, дрянь. Тебе через пару дней придётся очень плохо, дитя. Кстати,ты мальчик или девочка?

Убил. Я аж «пастилу» грызть перестала, кстати, она твёрдая оказалась, что твой гранит.

  • По имени не слышно, что ли?
  • В этой дыре оно звучит как мужское, - пожал он плечами. - Но голос у тебя нё мальчишеский.
  • Я - девочка, - мрачно сообщила я, отворачиваясь.

Что-то не так было с кустом равшанника. Я молча пялилась

на сиреневые плети, не понимая, что с цим случилось. Что-то же случилось! Но что?

  • Извини, - кротко сказали из-за спины.

Я не выдержала, обернулась. Он смотрел на меня, и чуть усмехался, и лицо его в призрачном свете, льющемся от кустов, со стен,из воды казалось гладким и спокойным, как будто не он только что принял смертельный бой, получил серьёзное ранение, валялся без памяти в коротком десятиминутном сне.

И его почему-то не удивило, что нас не заметили. Позже я поняла, почему, а тогда просто отметила странный факт.

  • А у меня в рюкзаке еда есть, - сообщила я. - Будете?
  • Шутишь? - оживился он.

Психокинетическая паранорма требует много энергии. Коротко говоря, пирокинетики пожрать не дураки. Среди них немало отличных поваров, про что ходит немыслимое количество анекдотов в стиле: попали как-то пирокинетик, гентбарец и два ольра на необитаемый астероид...

Так что я достала еду,и он её всю умял в два счёта. Заставил и меня поесть, я отказывалась, но ага, откажешься, как же. Однако ему две трети моей порции маловато было, конечно же. Я предложила обобрать со стены улиток, а что, они съедобные, только сырыми мы их никогда еще не ели, всегда жарили. Но моему знакомцу оказалось без разницы. Сожрал улиток сырыми, штук сорок сразу, их я ему таскала,и, между прочим, посчитала ради интереса. Сколько склизких моллюсков может слопать за один раз голодный мужчина. Получилось прилично.

  • Мог бы поджарить, - признался он, - но нам сейчас повышать температурный фон ни к чему.
  • Думаете, вернутся? - спросила я тревожно.
  • Они не успокоятся, пока не найдут труп, - объяснил он. - Ну, или следы, чётко объясняющие, куда я сгинул и что со мной там сталось.
  • А вот я не понимаю, - сказала я, - толпа вооружённых придурков бегает по пещерам вблизи мирного города, стреляет из всяких пушек и прочее такое же,и никто из Службы Правопорядка не шевелится, - почему-то некстати вспомнился

Гришин, и я добавила его любимое слово:- Бардак!

  • Бардак, - согласились со мной. - Ты из интерната?
  • Откуда вы знаете? - растерялась я.
  • Я даже знаю, кто у вас инспектор по делам несовершеннолетних, - уведомили меня. - Виктор Г ришин, не так ли?

Я молча смотрела на него. Наверное, на моём лице всё отпечаталось крупным шрифтом, не надо никакой телепатии, чтобы прочитать, о чём думаю.

  • Бардак - его любимое словцо, - пояснил мужчина со смешком. - Вик - хороший парень, но чересчур правильный. Отчего люди к нему не особенно тянутся.
  • Вы знакомы?! - обрела я дар речи.
  • Да... - уклончиво ответил он. - Пересекались несколько раз.

Какие такие пересечения могли быть у спецагента по особым

поручениям с инспектором по делам несовершеннолетних?!

То, что мой знакомый - спецагент, прямо как из видеофильмов, я даже не сомневалась. Не сомневалась и в том, что он служит Федерации, а не каким-нибудь вражьим рожам из Оллирейна, Врамеула или Радуарского Альянса; пирокинетики не предают, всем известно, даже под психоломкой. А кроме того, я сама чувствовала так, и снова уверенность была сродни точному знанию.

Внезапно я поняла, в чём дело! В голове беззвучно возникла картинка: неужели?

  • Мать капитаном в космодесанте, - усмехаясь, подсказал он. - Братья там же. В доме одни девчонки. Паранорма ещё не проснулась, но на подвиги уже тянет. Ну, и вот... познакомились... А ты, я смотрю, тоже пострадала от его занудной правильности?

Тут меня накрыло,и я рассказала всё. Все свои злоключения, вместе с озером, будь оно неладно, и тотальным запретом на любимое занятие. Главное, меня же слушали, не перебивали,изредка спрашивали даже. Искренне слушали, не

из вежливости и не со снисходительным сочувствием, мол, дитя горькое, мне бы твои проблемы... Хотя, конечно, мои проблемы с проблемами моего собеседника не стояли даже близко.

Но как же захлёстывало обидой, не передать! Лишиться Дамеевтона - на раз-два, просто потому, что детям, видите ли, туда нельзя. Как будто взрослым можно. Травмы в анамнезе? Ну да. И сиди до старости бесполезной тушкой: туда нельзя, сюда нельзя,там опасно, тут опасно... В носу захлюпало.

  • Да, неприятно, - согласился он. - Но, в обгцем-то, не смертельно. Вы еще подружитесь, вот увидишь.

Кто подружится? Я и Гришин?! С ума он сошёл. Наверное, второе ранение получил в голову, вот мозги и расплавились. Я всхлипнула, утёрлась и рассказала про ментальное сканирование в кабинете у доктора Танункора. Как легко и просто мне мозги вынули и вывесили на солнышко просушиться. Ничего же ведь не смогла сделать, совсем ничего! Я не знала, что хуже, недопуск на соревнования или телепатическое насилие над личностью. Первое - очень обидно, а второе - очень страшно.

  • Страшно, - согласился со мной мой собеседник.

А мне вдруг стало нестерпимо стыдно за собственное нытьё и сопли, забившие нос непрошеной сыростью. Кому я это всё рассказываю?! И когда. Нас, может, убьют через полчаса, обоих. А я нашла на что время тратить, на жалобы!

  • Страшно, неприятно, мерзко, может быть, больно. Обидно так уж наверняка. Но потом смотришь в прошлое, на себя, дурака такого, и понимаешь, как же всё-таки хорошо, что в твоей бестолковой юности нашёлся рядом такой вот Г ришин.

Я молча смотрела на него. И он туда же, конечно. Взрослые. Все они заодно. Все они...

  • Он тебя из озера вытащил, сама рассказала.
  • Мог бы не вытаскивать, - яростно высказалась я, утираясь. - Я не просила!
  • Сопля ты, Энн, - уведомили меня, - зелёная, неблагодарная, два грамма. Вспомнишь потом, стыдно станет.
  • Ах, я сопля? - слёзы мгновенно просохли, я отчаянно жалела, что так распустила свой балабольный язык, нашла, кому жаловаться!
  • Сядь, - короткий приказ ударил под коленки, я не смогла не ослушаться. - Не дури.

Я сразу вспомнила, что сидим мы в пещере, а вокруг враги, вооружённые и злые. Рамевшанник заливал всё вокруг призрачцым синеватым светом. Где-то глухо шлёпали о воду капли, шуршал ручей, неутомимо бегущий на свободу. Шагов - не слышно. Голосов тем более. И не чувствуется чужое присутствие, совсем. Во всяком случае, здесь, неподалеку от нашего ненадёжного убежища.

  • У меня есть струна гиперпрокола, - сообщил мой новый знакомый. - Но воспользоваться ею я могу только на открытой местности. Надо выйти из пещеры... Желательно, в безлюдное место.
  • Я знаю дорогу, - кивнула я. - Я покажу...

Струна - штука интересная и безумно дорогая. По сути, человек носит с собой лишь маячок, а основную работу выполняют приборы, установленные, например, на курьерском корабле. Да, даже у маячка есть блок питания, что доставляет значительные неудобства владельцу в случаях, когда надо бродить по делам максимально скрытно. Исключение - носители паранорм психокинетического спектра. Им батарейка не нужна, они сами себе батарейка. Особенно если их учили хорошие инструктора. Такие, как на Альфа-Геспине, например.

Мужчина осторожно снял повязку с раны. Я отвернулась, что мне смотреть, опять тошнить будет... Но на тихий удивлённый присвист обернуться всё-таки пришлось.

На чистой белой коже не осталось и следа от недавней травмы. Мы одновременно посмотрели друг на друга. Так не бывает.

  • Регенерация хорошая, - сказала я,и не удержалась: - Вы же спецагент. На вас же всё заживает, как в развлекалке. У вас же полно встроецных имплантов, включая плазменную пушку в одном ме...
  • И много ты развлекалок видела? - хмуро перебил меня он.
  • Много, - кивнула я и назвала последнюю новинку сезона:- В том числе, «Врата Оллирейна».
  • Да? - мне показалось, или он действительно покраснел? - Ты смотришь такие фильмы... там же... кхм... немало сцен для взрослых!
  • Вы про секс? - уточнила я. - Секс я пролистывала.

Точно, он покраснел! Забавный эффект, особенно при

рамевшанниковском освещении.

  • Любопытно, с чего бы вдруг?
  • Маленькая ещё, - отрезала я. - Неинтересно.

Я не врала. Я любила смотреть про погони, перестрелки и впечатляющий пролёт на скауте через Огненное Кольцо звёздного скопления Коронет, чем физиологию и прочие подробности старинного метода размножения. Кесс издевалась, называя соплёй на верёвочке, я в долгу не осталась, придумав ей определение обиднее, за что отхватила свою порцию тумаков...

  • Лишь бы потом стало интересно, - ехидно заметил он. - Лет так через пять .

Я пожала плечами и не ответила. Хотелось съязвить что- нибудь остроумное, мол, через пять лет встретимся и поговорим, но я промолчала. Как-то шутка не показалась смешной сразу же. Потому что через пять лет...

  • Хватить сидеть, - он встал, подал мне руку. - Время!

По дороге молчали,идти старались осторожно. Шагов своего спутника я не слышала, зато свои, как мне казалось, разлетались эхом по всем закоулкам. Ещё мне всё время казалось, будто за нами идут. Не просто идут, целятся в спину,

и сейчас выстрелят. Вот прямо сейчас! Неприятное чувство. И потому я торопилась, как могла.

Пещеры, да ещё ночью, в синеватых из-за рамевшанника сумерках, не самое приятное место для прогулок.

Но бесконечные каменные коридоры наконец-то окончились. Мы вьттттлн к реке, к запорошенному снегом каменистому пляжу, приходилось смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, не поскользнуться. Вода в горной говорливой реке не замерзала никогда, даже в очень сильные морозы в конце зимы и начале календарной весны. Пахло снегом, сыростью, холодом, а ещё почему-то озоном, как после грозы.

  • Послушай, Энн... - мой спутник взял меня за руку, и я вздрогцула: его ладонь была сухой и горячей, вновь одетой в защитную броню из невидимого паранормального огня. - Послушай... Здесь сейчас появятся парни из Службы Планетарной Безопасности. Они не знают о моей миссии. Я для них враг. Так что ты с ними не геройствуй, пожалуйста. Веди себя спокойно, отвечай на все их вопросы. Всё расскажи, от самого начала.

-Но...

  • Никаких но! Начальником у них гентбарец-кисмирув, Нантивириснув Феолирасме, полагаю, он не выдержит и лично явится, с него станется. Не спорь с ним. Пожалуйста.
  • Не буду, - вздохнула я. - Но я хочу вам помочь... Вам же нужна помощь!
  • Ты уже помогла.
  • Этого мало.
  • Правда?

Я кивнула. Глупый какой-то разговор. Как будто этот мужчина хотел услышать обратное...

  • Вообще-то,ты можешь их задержать. .. Минут на пятнадцать...
  • Ага, - обрадовалась я. - Давайте!
  • У Феолирасме первый ранг. Тебе придётся нелегко.
  • Переживу, - решительно заявила я.

Хотя душа заранее собралась в пятки. Я помнила Гришина, ментальное сканирование - не сахарный фрукт.

Он молчал, колебался. Думал. Миллиардом равнодушных звёзд смотрело на нас вечное небо.

  • Передай им привет от Коллекционера, - решил он наконец. - Это их, скажем так, немного смутит.
  • Передам, - пообещала я.

Он отпустил мою руку. Свёл вместе кончики пальцев, и в ладонях мягко зажглась алая звезда. Пространство вокруг дрогнуло, отзываясь на поток пронзившей его энергии. Маячок наведения гиперструны...

  • Прощай, Энн. Спасибо тебе...
  • Как вас зовут? - спросила я.
  • Артемий.
  • До встречи, Артемий, - серьёзно сказала я.

Но он уже уходил в портал,и не услышал. Яркая вспышка, запах озона и звёздной пыли, тишина.

Всё закончилось. Всё закончилось внезапно и сразу, как будто не было ничего. Ни перестрелки, ни пряток в пещере, ни разговора, ни его самого... Ничего.

Я медленно сжала пальцы. Ладонь всё ещё хранила пригоршню жара - прикосновение его руки.