Начало

Самым значительным предметом обстановки в маленькой каюте императорской каракки был стол. На полированной столешнице из черного дерева заключенные в объятья ажурных кованых подставок покоились две сферы. В каждой из них

 

 

рекомендуем технический центр

 

танцевал язычок голубоватого пламени - на данный момент единственные источники освещения в каюте. В их мягком, рассеянном свете сидящий за столом мужчина изучал содержимое внушительных размеров фолианта и, видимо, оставался недоволен.

Любой из барнов Высокого дома доведись ему сейчас нарушить уединение путешественника, сказал бы, что Его святейшество нархтаги Тхард выглядит обеспокоенным, и оказался прав. Меж хмуро сведенных бровей мужчины залегла глубокая морщина. Губы сурово поджаты. Палец, путешествующий по строчкам рукописи, то и дело замирал на чем-то, и тогда, помимо шелеста тихого дыхания в каюте раздавался звук отрывистого постукивания. Настоятель Лилехского акхара думал.

  • Началось, Ваше Святейшество. Велено сообщить, - склонив голову, доложил вошедший в каюту слуга.
  • Уже? - в голосе доверенного лица Великого магистра сквозило удивление.
  • Да, Ваше Святейшество.
  • Рано, - Тхард покачал головой. - Скоро буду. Ступай, - чуть более грубо и отрывисто, чем обычно.

Вышколенный слуга склонился в поклоне и покинул каюту, а настоятель Лилехской обители закрыл фолиант, откинулся на спинку стула. Мысли ^е устремились к роженице.

Если Великий магистр прав - а нархтаги Иллих никогда не ошибается - в скором времени барна Высокого дома произведет на свет всесильную алрхаги, и ему - Тхарду - предстоит сыграть ключевую роль в судьбе этого ребенка. Какую именно настоятель Лилехского акхара пока не знал. Конечно, определенные предположения у него имелись, но если исходить из правильности каждого из них, возникал вопрос - для чего все эти трудности: корабль, путешествие, иллиры?

Как не велико было любопытство мужчины, получить ответы

раньше времени барн Высокого дома не решился. Не то чтобы он боялся сломать печать Великого магистра до срока. Нет. Просто Тхард давно и прочно уяснил для себя - лезть в дела Иллиха себе дороже. В противном случае, не быть ему доверенным лицом Великого магистра. Нархтаги Иллих не жаловал тех, кто слишком много раздумывает над его приказами, колеблется или задает лишние, с его точки зрения, вопрoсы. Вот Тхард и довольствовался тем, что имеет. Почти довольствовался.

Тряхнув головой, настоятель Лилехской обители отогнал прочь крамольные мысли - не дай Акхэ магистр прознает - и напомнил себе:

- Пора.

С легким скрежетом был выдвинут ящик стола, и в руках Его святейшества оказался объемный конверт. Личная печать Великого магистра подмигнула адресату всевидящим оком. Мужчина вздрогнул.

«Что только не померещится, стоит помыслить о тайнах Иллиха», - подумал он.

Щелкнув пальцами, Тхард добавил ещё по одному огоньку в осветительные сферы, напомнив себе отблагодарить Сарифха за столь полезное новшество, и приступил к чтению. И чем дольше читал Его святейшество, тем более недоверчивым становилось выражение его лица. На этот раз Великий магистр не просто удивил своего доверенного. Он его по-настоящему шокировал. Чего-чего, а подобного задания Тхард не ожидал. Нарушить главное установление империи - подобное могло привидеться лишь в страшном сне, и было уму непостижимо, но нарушить волю Великого магистра Его святейшество не мог. Чего бы ни хотел добиться нархтаги Иллих и какими бы путями ни шел к цели, не ему - Тхарду - судить об этом. Его дело маленькое - выполнять получения Величайшего и молить всемогущую богиню о благосклонности. И да не оставит своего сына Великая Акхэ!

  • ГЛАВА 2

День принятия решений 11 ивраха 842 года

На улице шел дождь. Анилихт слышала, как капли разбиваются о крышу - так привычно и знакомо, так по родному - но сегодня дробный перестук ее не утешал. Как бы ни любила девушка быстрые летцие грозы или затяжную весеннюю морось, под которую так хорошо думается о сокровенном, сегодня отрывистое стаккато ее не успокаивало. Слишком горько было на душе и страшно сердцу. Слишком страшно чтобы суметь проникнуться мелодией капели.

Свернувшись калачиком на деревянном настиле под самой крышей старого склада, Лихт пыталась забыть свой собственный отчаянный крик. От него до сих пор дрожали связки и першило в горле. Она словно бы не замолкала даже, а кричала, кричала, кричала. и сейчас тоже - все ещё продолжала кричать. Безумие! Но такое реальное, правдивое.

Спрятав лицо в ладони, девушка сухо всхлипнула. Слез не было. Впервые в жизни ей по-настоящему хотелось плакать - безудержно, навзрыд - а слез не было.

Даже в этом несправедливость нашла ее. Даже здесь настигла, что уж говорить о другом.

Признание матери сокрушило Анилихт. В первую очередь морально. Девушка поняла, что всю свою жизнь обманывалась. Что ее обманывали! Что она совсем не та, кем себя считала.

И это было страшно, понять, что ты совершенно не тот человек, каким виделся себе. И место твое совсем не здесь, не там, где ты живешь и выросла, а в другом мире - чужом, чуждом и непонятном мире полукровок.

Лихт снова всхлипнула - горько, надрывно, больно, и вновь без слез.

Хлопок закрывшейся двери, донесшийся снизу, заставил девушку вздрогнуть. Анилихт осторожно села, моля доски не скрипеть. «Они ведь не могли найти ее? Никто же не знает, что она здесь? Или.» - в страхе заходилась сердце.

Лихт не была готова встретиться с другими людьми. Не была готова посмотреть кому-то в глаза. Девушке казалось, что она увидит в них ужас. Что захлебнется болью, как тот стражник, в отчаянии катающийся по земле. Силящийся погасить объявшее его пламя.

Ужасное зрелище намертво врезалось в девичью память, почти так же прочно, как слова матери.

  • Ей, ты здесь? Лихт?.. Это я, Г арих... Я один, - добавил, не услышав ответа.

Опознав знакомый голос, Анилихт немного расслабилась, и с признанием, не скрываясь, повалилась обратно на доски: те протестующе скрипнули и затихли.

Глаза закрылись сами собой. В темноте почему-то было не так страшно. Она не только съедала все краски, но и создавала иллюзию сна. Еще немного и Лихт проснется. Совсем чуть- чуть и все станет, как прежде. Все будет хорошо.

Г арих не заставил себя долго ждать. Сперва поспешный топот ног, затем визг и стоны дощатого перекрытия и, наконец, тяжелая поступь по настилу, отчего-то отдающаяся у нее в груди, сообщали девушке о его приближении. Парень не был глуп. Он не стал ни о чем расспрашивать, ничего говорить, только присел рядом и позволил Лихт самой решать, как быть дальше. Девушка решила. Не открывая глаз, она бочком подползла к нему поближе и, положив голову на колени, уткнулась носом во влажную от дождя ткань. Глаза, наконец, защипало от долгожданных слез, и Анилихт отпустила их, позволив горьким каплям впитываться в штаны друга.

  • Как там? - спросила она, когда горе излилось, и хоть чуточку, но полегчало. - Ищут?
  • Еще нет. Рано. Если только Ирга, - тихо отозвался парень.
  • Отец напился.

Лихт не спрашивала, утверждала, и Г арих не стал отвечать.

  • Что было потом? - голос ее дрогнул, и девушка обхватила себя руками, чтобы не дать дрожи разрастись.
  • Огонь потушили. Стражника забрали сирхтаги в лечебницу.
  • Хорошо, - одними губами.
  • Верах увели под конвоем. Она плакала, - чуть поколебавшись, закончил Гарих.
  • Он. очень сильно?

Лихт поежилась. Она так и не смогла произнести это слово. «Обгорел» - звучало как приговор.

  • Выживет. Только руки и грудь. И лицо немного, - после паузы пояснил друг.

Врать смысла не имело. Все рано узнает рано или поздно. Желающие рассказать найдутся. Всем известно, что мир не без добрых людей.

  • Хорошо, - выдохнула девушка.
  • Что ты будешь делать. теперь?
  • Не знаю. Я не думала.
  • Хочешь, убежим вместе? - с надеждой спросил Г арих.

Лихт покачала головой.

  • Куда?
  • Все равно, хоть в столицу! - в его голосе слышался энтузиазм. - Кто станет искать нас в Дархкейре? Под носом у императора? Никто!
  • Нет, Г арих. От барнов не убежишь, - остудила мальчишеский пыл Анилихт. — Нархтаги отыщут нас даже в садах Акхэ.
  • Но, Лихт, зачем? А вдруг это ошибка? Вдруг все неправда? - не желал сдаваться Гарих. - Ведь ты же только сейчас начала! Может оно пройдет! Вот увидишь. обязательно пройдет!
  • Не пройдет. Уже не пройдет, я чувствую.
  • рекомендуем технический центр
  • Лихт.
  • Г арих, я не оставлю маму. Не смогу так. Потом всю жизнь с этим. нет. невозможно.

Облокотившись на колени, она уткнулась лицом в ладони. Теперь слезы закончились, но плакать все еще хотелось. Или уже не плакать? Скулить?

  • Иди, Г арих, - отняв руки от лица, девушка повернулась к другу. - Скажи Ирге, я скоро буду. Пусть не волнуется. Ей нельзя...
  • Лихт, я.
  • Г арих,иди, я скоро. Посижу немного и приду. - В глазах стояла мольба.

Ей вдруг стало стыдно: за свои слезы, за поведение, за себя в целом. Сидит здесь, прячется, позволяя сестре переживать, а ведь она такая ранимая сейчас и сама нуждается в поддержке.

А мама? Каково ей было решиться на такой шаг? Ведь, призывая в свидетели Великую Акхэ, она открыла свою тайну всему городу. Прилюдцо поведала о своем позоре! В один миг перечеркнула всю жизнь ради нее!

Девушка задрожала, неожиданно поняв, что Верах добилась для нее возможности признания. Что мать пожертвовала своим незапятнанным именем, чтобы преподнести дочери шанс на другую жизнь. Пусть Лихт ее не просила, пусть не делала ничего менять, перемены уже начались - и их не остановить. Если магия проснулась,то не уйдет. В любом разе барны узнали бы о ней. Раньше или позже, но узнали бы. И что тогда? Наказание для всей семьи?

Анилихт стало ясно, что иного пути у Верах не было. С тех самых пор как она - Анилихт - появилась на свет, этот день был предрешен.

Невезучая Ани. Разве могла она вырасти обычной сакхрой? Конечно, нет! Она от рождения избрала самую трудную дорожку - судьбу полукровки. И даже на ней. запоздавшая иллира. Кто бы сомневался!

Но одного Верах удалось добиться для нее. Два пути на выбор - научиться управлять огнем и стать достопочтенной, или же не справиться с этой силой и, лишившись ее, вернуться домой.

Анилихт склонялась к последнему.

  • Лихт, - уже у самого спуска позвал девушку Г арих,и она вздрогнула, успев позабыть о присутствии друга, заплутав среди возможных дорог собственной жизни. - Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Помни об этом. Ладно?

Она посмотрела на него, впервые заметив, как Г арих вырос за последний год. Он возмужал, раздался в плечах, начал бриться. От мальчика, которого она когда-то поколотила, положив тем самым начало их дружбе, не осталось и следа - разве что лукавые искорки в глазах. Г арих стал взрослым, а значит и она тоже. Все они выросли! Постепенно, незаметно для себя, но выросли. Было странно осознавать это, особенно сейчас, когда все в ее жизни перевернулось вверх дном.

  • Я знаю, Г арих. Ты всегда был моим лучшим другом и останешься им, несмотря ни на что, - с неожиданным для себя трепетом в голосе отозвалась она.
  • И ты всегда будешь моей. вздорной Ани, - тряхнув головой, парень задорно улыбнулся и, помахав девушке рукой, скрылся из вида.

Лихт ещё долго смотрела на то место, где он стоял, терзаемая ощущением, что Гарих намеревался сказать что-то другое, но в последний момент передумал. Хотела бы она знать, что именно.

Еще некоторое время Анилихт посидела в одиночестве, слушая шум дождя и размышляя над своей судьбой. Затем засобиралась домой. На пороге ее встретила заплаканная Ирга. Сестры в молчании обнялись, ища утешения в объятьях друг друга.

- Сегодня с утра паломничество, - сказала Ирга, когда Лихт выбралась из кольца ее рук и направилась к сундуку с вещами.

  • Соседи? - спросила девушка, оглянувшись.
  • Да, - подтвердила Ирга. - Оказалось, что ты всегда была хорошей девочкой и все тебя безумно любят, - скорчила гримасу она.

Лихт фыркнула, припомнив, какова она - их великая любовь. На порог не заходи, ноги грязные, отмойся сначала , потом помощь предлагай - самое безобидное из того, что ей доводилось слышать.

  • Отец как?
  • Буянил вчера. Кричал, что своими руками к Акхэну отправит, - вздохцула Ирга.
  • Как же вы здесь будете-то? Он же.

Лихт не договорила. Обмерла в тревоге.

  • Ничего. Раньше справлялись и сейчас справимся, - поспешила успокоить девушку Ирга. - Да и Сакхар скоро вернется. Попроще будет.

Анилихт кивнула, отложив в сторону рубаху. Сакхар - муж Игри - в прошлом году подвязался помощником каменщика в соседнем городишке, в надежде накопить на собственный угол.

  • Я скоро вернусь. Как только свяжут. Работу найду, помогать буду, нянчить, - тихо и клятвенно. Словно перед богиней.
  • Почему свяжут? Зачем? - испугалась Ирга. - Не надо, Ани,

- сестра брала пример с матери и по-другому ее не называла. - Учись хорошо. Запоминай все. Ты же умненькая. Даже читать выучилась, не то, что я.

  • Но, Ирга. - запротестовала девушка, застыв с жилеткой в руках. - Какая из меня достопочтенная. Я дочь сакхры. И не хочу быть никем другим.
  • Нет, Ани, это не так, - не согласилась сестра. - Ты дочь барна. Иллира. И всегда была ею. Посмотри на себя. Если бы жизнь здесь тебя устраивала ,ты бы, как я, нашла себе парня, вышла замуж и ждала ребеночка. Тебе шестнадцать, Ани. Девушки в этом возрасте не лазают по заборам, не носят мальчишеских штанов. Они думают о семье, начинают мечтать о детях, о муже. Ты же всегда протестовала против всего. Не хотела быть такой, как все. Это у тебя в крови, сестра. Ты никогда не сможешь стать обычной сакхрой.

Ошарашенная пламенной речью, Анилихт застыла с раскрытым ртом. Она не ожидала от сестры такого. Думала , та поддержит. Скажет, возвращайся скорее.

  • Но, Ирга..
  • Не теряй свой шанс, Ани. Держись за него двумя руками.

Его милость обещал признать тебя. Представь, что это значит!

- Ирга помолчала некоторое время, давая воображению сестры разыграться. - Жизнь в большом доме, прислуга, наряды, уважение, - девушка могла перечислять долго, но не стала. Как и каждая сакхра Ирга когда-то мечтала о другой жизни, но это было до того, как она встретила Сакхара. Синеглазый парень завладел ее сердцем.

  • Я. я.., - растерявшаяся Лихт даже не знала , что сказать. - Я сама решу, что мне делать! - наконец выпалила она и, отвернувшись от сестры, принялась торопливо вытаскивать из сундука свои вещи.
  • Я не решаю за тебя, Ани. Только говорю, не торопиться. Присмотрись, подумай, а там будет видно.

Лихт буркнула в ответ что-то неразборчивое и весь остаток недолгих сборов старалась на сестру не смотреть. Ирга, в свою очередь, ее больше не тревожила.

***

Возле дома Его милости нархтаги Римаиха Анилихт появилась немногим после полудня. Девушка была зла, чувствовала себя крайне неуютно и всерьез раздумывала над тем, чтобы повернуть обратно. В конце концов, у нее еще полдня в запасе.

Пока Лихт мялась возле калитки для прислуги, привлекая своим внешним видом внимание всех, кого только можно, к ограде подошла молоденькая служанка.

  • А ну прочь пошел! Нечего тут топтаться! Твое барахло нам без надобности! - прикрикнула она на девушку, приняв ту за мальчишку-резчика, что пытается сбыть свои поделки.
  • А я и не топчусь! - тут же взвилась Лихт, взбешенная пренебрежительным осмотром. - Я к Его милости! Ждут меня! - со злостью.
  • Как же, как же. к Его милости, - рассмеялась служанка, окинув Анилихт брезгливым взглядом. - Заждались уже. Дел других нет. Пошел прочь говорю, а то мужиков кликну!
  • Ну так зови, поглядим кто прав, - в тон ей ответила Лихт, бросив мешок со скарбом под ноги и скрестив руки на груди.
  • Вот еще. Зря отвлекать только, - хмыкнула служанка и, развернувшись, зашагала к дому, оставив девушку стоять по другую сторону забора. При этом она вызывающе покачивала бедрами, видимо, чтобы досадить настырному мальчишке.

Лихт усмехнулась и покачала головой. Значит, так ее здесь встречают?! Что ж не хотят по-хорошему, будет по-плохому! И если что, она не вицовата!

Подхватив мешок с одеждой, весело насвистывая, девушка направилась к реке. Будет им тряпье и гадкий мальчишка. Нужно было предупреждать о ее появлении. А на нет, и суда нет.

Добравшись до реки, Анилихт сбросила обувь и по колено вошла в воду. Ноги сводило от холода, но девушка стойко выдержала испытание. Намочившись, Лихт посыпала штаны землей и основательно вымазала босые ступни в грязи. Затем поставила несколько пятен на лбу и на щеках, и с довольным видом отправилась обратно. Теперь я точно готова встретиться с дедушкой!

За себя Анилихт не волновалась. Что ей могут сделать? Наказать, выпороть, связать - все терпимо,и даже к лучшему.

Быстрее домой вернется! А вот за мать было немного боязно, но Лихт старалась об этом не думать.

Возле кованых ворот девушка немного притормозила, сбавив шаг, но затем, упрямо вздернув подбородок, ступила на широкую аллею, ведущую к парадному входу. Не успела Лихт преодолеть и половины пути, как широкие двери открылись,и к ней бегом устремился слуга в парадной ливрее. «Явно не встречать торопится», - усмехнулась про себя девушка и зашагала быстрее. Влажные штаны облепили ноги и противно холодили кожу, вызывая у Лихт желание расхохотаться. Вот будет потеха, когда она войдет в дом в таком виде. Прислуга в обморок попадает! А хозяин.

Не дав привратнику добежать до себя всего несколько шагов, девушка остановилась и громко объявила:

  • Анилихт, дочь сакхры Верах и Его Светлости ранхсаги Дархнига явилась по приказу Его милости.

Слуга даже споткнулся от неожиданности. Лихт пришлось отступить в сторону, чтобы растяпа в нее не врезался ненароком. Пока он ошалело ее разглядывал, девушка церемонно поклонилась мужчине и поинтересовалась:

  • Куда идти прикажете?

Надо отдать должное, привратник справился с собой довольно быстро. Положенная статусом бесстрастная маска вернулась на мужское лицо. Прочистив горло, слуга объявил:

  • Вас ожидают, - и чуть склонив голову, указал девушке на дверь, приглашая ее следовать впереди. Лихт чуть не подавилась от едва сдерживаемого хохота.
  • Благодарю, - кое-как прохрипела она и пошла в указанном направлении.

Это было странно, ждать, когда перед тобой с поклоном откроют двери. Странно было ступать босыми ногами по прохладному мрамору. До безумия странно ощущать ступнями мягкость длинноворсных ковров. Все здесь кричало о достатке и праздности. Каждая вещь кичилась своей идеальностью - от

лепного узора потолков, до свежевыглаженной ливреи слуги. Анилихт виделась себе дорожной пылью среди всего этого блеска и великолепия. Г рязью, которую необходимо срочно отмыть.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы продолжать держать голову высоко поднятой, а не съежиться под давлением величия барнского дома. Она заставляла себя встречать изумленные взгляды прислуги колкой улыбкой, отвечать на презрительность и брезгливость твердостью. Один раз даже язык показала, когда на ее пути появилась служанка с заднего двора, что так недружелюбно встретила ее ранее.

Но все это требовало от девушки неимоверной выдержки. На самом деле Лихт трусила и мечтала оказаться на своем любимом сундуке. Хотела играть на дудочке и смотреть, как сестра с усердием плетет новое кружево.

Когда слуга остановился перед очередной дверью и, склонив перед Лихт голову, произнес: «Прошу вас», - сердце девушки колотилось, как сумасшедшее. Анилихт едва нашла в себе силы саркастически усмехнуться и развязной походкой мальчишки- сорванца войти в помещение. Это был кабинет, выдержанный в светло-коричневых тонах, заставленный стеллажами с книгами и пропитанный ароматом дорогого табака, ни чета тому, что попадал ей в руки.

рекомендуем технический центр

Беглый осмотр сообщил, что в комнате никого нет.

Массивное кресло у стола пустовало. По углам вроде тоже никто не прятался. Обрадованная отсрочкой Лихт бросила на пол свой мешок и поспешила к книгам. Вот об этом она мечтала всегда. С тех самых пор, как бабуля начала учить ее грамоте.

Бабушка Ирхэ всю жизнь проработала при храме, и там - один из монахов научил ее читать и писать. Пока старушка была жива, Анилихт запоем проглатывала все, что той удавалось принести домой. Даже причитания матери: «Не забивай себе голову», - не могли ее остановить. А когда Ирхэ

не стало, о чтении пришлось забыть,и Лихт по-настоящему сожалела об этом.

Сейчас же, увидев обилие книг, девушка впервые за весь день искренне улыбнулась. Ноги сами поднесли ее к стеллажам. Дрожащая рука потянулась к корешкам, но была безжалостно отдернута. Взгляд суетливо пронесся по комнате, выискивая, чем бы отереть руки. Попался лишь собственный мешок с небрежно сложецным содержимым.

Тщательно вытерев руки, Анилихт наугад сняла с полки книгу. Усевшись на пол, положила поверх скрещенных ног, предварительно пристроив на них сухой мешок, и аккуратно, чтобы, не дай Акхэ, ничего не повредить, открыла титульный лист. «История Лигхейма: от создания до года 375. Том первый» - было выведено крупными буквами. Поняв, что ещё це разучилась разуметь буквы - так бабушка говорила - девушка просияла и принялась за чтение.

Анилихт настолько увлеклась своим занятием, что не услышала , как открылась дверь,и в кабинет кто-то вошел.

  • О чем пишут? - В голосе спросившего сквозило изумление.
  • Как Г архуг причалил на своем кораб. - по привычке, как когда-то матери, начала объяснять девушка, но неожиданно вспомнив, что она совсем не дома, вскрикнула и поспешно вскочила на ноги. Забытый том с грохотом приземлился на пол, жалобно скрипнув переплетом. Лихт досадливо скривилась. Книга-то тут причем?!
  • Не стоит так пугаться, я всего лишь спросил, - попытался успокоить девушку хозяин дома, склонившись за упавшей книгой. - История Лигхейма, похвально, - протянул он, взглянув на название.

Когда градоначальник ставил изъятый Лихт том обратно на полку, с девушки, наконец, слетело оцепенение.

  • Ваша милость, - поспешно пробормотала она, не зная, как быть дальше и что говорить. Вся ее бравада, с которой Анилихт шла на встречу, в одночасье испарилась.
  • Значит, любишь читать? - спорил мужчина, усаживаясь в кресло и указывая Лихт на стул по другую сторону стола. - Присаживайся, - подбодрил он девушку, которая, все ещё не придя в себя, следила за ним встревоженным взглядом. - Так как? Любишь? - повторил он вопрос, когда Анилихт примостилась на краешке мягкого сидения.
  • Люблю, - настороженно отозвалась она.
  • Это хорошо, - удовлетворенно кивнул хозяин дома. - Тебе придется много читать, чтобы научиться управлять своей магией.
  • А если я не хочу управлять ею? - осмелев, поинтересовалась Лихт.
  • Почему?
  • Не хочу и все! Можно меня сразу связать?
  • Ты все же объясни, почему? - предложил Римаих. - Мне вот очень интересно. Впервые встречаю иллиру, которая не хочет попробовать.
  • Не иллира я - сакхра, - огрызнулась Анилихт и тут же прикусила язык, испугавшись, что перегнула палку.

Девушка не понимала , как вести себя с этим барном. Сейчас Римаих совсем не выглядел грозным и надменным, каким она привыкла видеть его на празднествах, и Лихт терялась, забывая, с кем имеет дело.

  • Ты не права, - оставив без внимания ее дерзкий тон, вновь заговорил Его милость. - Ты сакхра только по матери, да и в империи не принята родовая принадлежность. Скорее магическая. И по своим способностям ты иллира. Даже если их связать, иллирой останешься. Вот мой сын к примеру. Хотя нет, лучше я, - на мгновенье нахмурившись, передумал мужчина. - Я сын барны Среднего дома и барна Верхнего дома, но все называют меня сирхтаги. Почему так?

Лихт судорожно сглотнула, не понимая, к чему он клонит,и покачала головой.

  • Потому что по своим способностям я не могу относиться ни к одному из этих домов. Мне не подвластна магия ни ранхсаги, ни сатхарги, только сирхтаги, и поэтому я отношусь к барнам Низкого дома. Понятно?

Лихт вновь покачала головой, хотя в целом понимала , о чем речь. Вот только причем здесь она сама, оставалось для девушки загадкой.

  • Не страшно, у тебя будет время разобраться, - успокоил ее хозяин дома,и Анилихт почувствовала, что краснеет.

Она всеми силами старалась разозлить его, заявившись в дом грязная и мокрая, а Римаих, как ни в чем небывало, ведет с ней беседы о магической принадлежности барнов.

  • Что ж, у нас ещё будет время о многом поговорить, а сейчас ты бы наверно хотела отдохнуть и посмотреть на свои комнаты. К сожалению, я не знаком с твоими вкусами и потому выбирал на свой страх и риск. Если тебе что-то не понравится,ты скажи. Мы все исправим.

Чем дольше говорил Его милость,тем круглее становились глаза Анилихт. Все происходящее казалось девушке выдумкой. «Может она заболела и мечется в бреду?» - спрашивала Лихт саму себя.

  • Если ты не против, Кархтер тебя проводит, - сказал хозяин дома, позвонив в колокольчик. - А мы в следующий раз увидимся за ужином. Уже скоро, - подкрепил слова улыбкой. - Хорошо?

Совершенно потерявшая связь с реальностью, Лихт кивнула и поднялась вслед за Его милостью. Вошедший в кабинет слуга, поднял с пола ее мешок и застыл рядом с дверью.

  • Был очень рад с тобой познакомиться, Анилихт. А сейчас прошу, не обижайся, но я вынужден с тобой проститься. У меня назначена еще одна. очень важная встреча.

Римаих склонил голову в прощании, и Лихт ничего не оставалось делать, как ответить подобным же кивком и проследовать за слугой, отворившим для нее дверь.

  • Если тебе вдруг захочется почитать до вечера, обратись к

Кархтеру,и он проводит тебя в большую библиотеку. Там есть много чего познавательного и интересного, - уже у порога настиг ее голос Его милости. Рассеянно пробормотав: «Благодарю», - Лихт вышла из кабинета.

Голова шла кругом. Совершенно не понимая, как это произошло, Лихт шла за слугой и смотрела на свой мешок в его руках. Он там казался предметом инородным и совершенно несовместимым к синей тканью ливреи. Вот если бы ткань ливреи была чуть более грубой, или же сам мешок пошит из чего-то более благородного на вид, тогда ничего. А так, как дырявая бадья с парусом: ни плыть не может, ни для стирки непригодна. Сплошная беда.

За всем этим бредом, что лез в голову, Анилихт не заметила, как поднялась по лестнице, миновала несколько поворотов и оказалась возле открытой двери, рядом с которой навытяжку замер ее провожатый.

  • Ваши покои,иллира, - напомнил слуга, хлопающей глазами девушке.

Несколько мгновений Лихт непонимающе смотрела на него, затем кивнула и протянула руку за мешком, но слуга только головой покачал.

  • Прошу вас, проходите, - посоветовал оц девушке.

Лихт еще раз кивнула, чувствуя себя болванчиком, прошла внутрь и зажмурилась. После голубоватого полумрака коридора, освещенного арсихскими сферами, яркий солнечный свет, бьющий в окна, ослепил ее. Проморгавшись, девушка принялась оглядываться. Одна эта комната превышала размерами чуть ли не весь их дом, а были и другие, судя по наличию ещё двух дверей.

Пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от кома в горле. А после ухода слуги, долго стоять у окна, задаваясь вопросом - если достаточно длительное время смотреть на солнце, она проснется?

рекомендуем технический центр