Перестань смеяться. Иди ко мне, - сказал недовольно сквозь воду Иван. - Как в первый раз, ей-богу.

 Боишься, что сглажу? - я проглотила глупый смех. Не спешила.

 

 Я ничего не боюсь, - заявил знакомо мужчина. - Иди скорей, я жду.

Он водил по мне скользкими мыльными руками. Г орячие

струи сверху пытались смывать его прикосновения.

Бесполезно. Я стекла в его желание и мечтала только об одном. Когда.

 Смотри, - сказал он мне в шею сзади. Сомкнул руки на груди. Наполнил ладони мной, - как точно ложится в руки. Для меня создано.

Сжал соски между указательными и средними пальцами. Меня прошила острая судорога. Близкая к последней.

 Какая ты отзывчивая, Леля. Я не встречал таких никогда. Хочу тебя, - он целовал и гладил. Отводил мои жадные руки от себя. Плечами, корпусом. Не позволял. Желал быть ведущим в этом древнем, как мир, танце.

Видно, мы оба заждались. Губы улыбались сами. Вся кожа счастливо липла к его шероховатым подушечкам пальцев. Наконец-то! Моя вечная треклятая инициатива рядом с ним обуглилась черной сажей. Зачем? Он пришел и делал все, как надо.

Иван вернулся и привел за собой это. Чувство невозможной, нереальной близости.

Я поразилась. Постель открыла пасть дивана в белых всполохах молний свежим бельем. Ну, Марек-волшебник! Всегда подозревала. Что он на стороне этого парня.

 На живую? Ты как? - гладил губами мочку уха. Нес на руках на старый скрипучий диван.

 Начало цикла завтра или послезавтра. Ты нарочно подгадал? - я сдалась давно. Черный автомобиль у ворот лишил меня воли бесповоротно.

 Я прикинул по календарю, - признался Иван. Накрыл меня собой. - Позволь мне, Леля.

Гроза стучала в окна сухим коротким громом. Отбеливала стекла линейками цвета электричества. Задавала бесконечный ритм. Я потеряла счет времени. Оргазм? Мой? Сколько раз? Кому сегодня это интересно? Иван вбивал себя в меня в безжалостной попытке разрядиться. Замучил и сам устал.

 Давай будем вместе. Только ты и я, - я выдохнула в основание соленой шеи. Повторила его старые слова. Я хотела и. Жалела. Мечтала опустить поцелуи ниже.

 Не надо, - он резко снял меня с себя. Встал с дивана. Ушел. Вытащил из холодильника бутылку минералки. Пил жадно из горлышка. Его неуспокоенный вид на фоне окна у^е не смешил.

Пауза.

 Это реальное предложение? Или ты смеешься, как обычно?

 проговорил Иван. Тем самым грубым голосом, про который я уже знала. Чужой и недобрый.

 Че ты так напрягся? - я передумала мгновенно. Зря. Все зря.

 Я пошутила. Забудь.

Я подошла к нему. Пихнула ладонью в грудь, заставив сесть на край стола. Повела пальцами от к груди вниз. К главному.

 Не надо, - снова отрезал сердитый мужчина. Колени его разошлись сами на инстинкте.

 Заткнись, - ласково попросила я. Потянулась губами к его измученному концу.

Нет. Опция недоступна. Иван жестко убрал меня от себя. Вывернулся, чуть не уронив на пол. Ушел в ванную, хлопнув дверью.

Я устала страшно от сегодняшней дикой гимнастики. Колени дрожали и складывались. Диван, мой родимый, какое счастье! Я вытянулась в сыроватых простынях. Резкий громкий шум ливня ворвался в открытую форточку. Принес с собой запах городской пыли и зеленой листвы. Обесточил все долгожданной свежестью. Отрезал от сложностей бытия.

Мне приснилась мама. Давно не приходила повидаться со мной. Не помню, когда я снова видела ее молодое, улыбающееся лицо. Тихий, нежный разговор. Жаль, что слов не разобрать. Что-то хорошее. Ласковое. Прохладные, чистые руки обняли меня. Знакомый запах и знакомое тело. Раз-два- три-четыре-пять. Иван толкнулся сильно, до боли и кончил.

Ярко, с глухим низким стоном.

 Я люблю тебя, - сказала я в гладкое предплечье. Я хотела сказать. Я призналась.

 Ты? - он рассмеялся. Смех вибрацией басовой струны раскатился по сильному телу.

Утро. Да, оно наступило. Умытое, звонкое солнце заглядывало сквозь цветы шиповника в низкое окно. Тянулось рыжими пальцами и гнало в кухню розовый аромат. Семь часов.

 Я первая в душ! - воскликнула я, не глядя. Выскочила из недр дивана.

 Конечно, - смех за спиной.

Я сдула спутанные волосы с лица. Иван стоял у плиты. Белая рубашка, черные брюки. Пил кофе из маленькой фарфоровой чашки. Встал давно. Я скользнула одним длинным движением и прижалась, обняв обеими руками сзади.

 М-м-м! как ты пахнешь, - я коснулась мягкими губами мочки его левого уха. - Как дела?

 Иди умойся, Леля, - он наклонил голову к плечу. Потерся щекой о мой поцелуй.

 Я сегодня иду на праздник к папе. Пойдешь со мной? Калерия умрет от радости, когда увидит тебя, - я смеялась и щекотала дыханием его уши. Решение надоевшей задачи явилось само. Какое чудесное утро!

 Нет, - коротко отказал Иван.

 Ну почему-у-у, - заныла я детским голоском. Хотела повернуть к себе непреклонного черно-белого парня. - Почему- у-у, Ва-неч-ка?

 Иди в душ. Я потом тебе объясню, - он отстранился. Кофе- машину заправлял.

Я фыркнула и сбежала нагишом в боковую дверь.

 Доброе утро всем! - провозгласила я.

Мареков лазурный подарок украшал меня до талии. Я надела к нему кружевные шортики- бразильки цвета новорожденной

зелени. Из мокрого сада навеяло. Там, в густой листве ореха, щебетала затейливо веселая птаха. Радовалась утренней свободе.

Иван смерил меня неясным взглядом. Провел правой рукой по лицу.

 Нравится? - я прошла на цыпочках от двери к столу. Танцуя и взбивая влажные кудри вверх. Уверена была в ответе.

 Белое белье закончилось? - поинтересовался мужчина.

 

Холодильники Канди.