Услышал. Всегда умел это со мной. Быстро встал. Прошелся босыми ногами по паркету до окна и обратно. Запах мятной зубной пасты и эрекции. Замер в центре комнаты. Гели я его сейчас не поцелую,то просто чокнусь.

Вдруг что-то теплое и гибкое шевельнулось во мне. Как толстенькая маленькая рыбка.

 Ой! - честно сказала я. Прижала обе руки к животу. Вдруг кажется?

 Что? Тебе плохо? Опять? - Андрей сел рядом на постель. Обнял за плечи. Заговорил горячо и быстро, словно по углям плясал голыми подошвами:

 Я знаю. Я кажусь тебе идиотом. Три раза был женат и никого толку. Все равно в результате остался один у разбитого корыта. Но выслушай меня, я прошу. У меня никого не было с того самого нашего свидания в августе. Никого. Я звонил тебе. Ты отключила номер. Вернулся на побережье в конце октября. Айк мне рассказал, что Кристина умерла, а ты забрала Кира и уехала. Ты не сдала пацана в приют. Ты взяла моего сына к себе. Я не ожидал. Думал, что ты... А ты настоящая, что бы я о тебе не думал. Давай будем вместе. Клянусь. Я никогда не попрекну тебя этим ребенком. Он будет моим, как родной. Я клянусь. Это моя последняя свадьба. Больше не будет, хоть камни с неба. Даже , если ты мне откажешь, я больше не женюсь никогда. Я люблю тебя. Всегда любил, с первой минуты, как увидел...

 Поцелуй меня, - взмолилась я. Говорил он интересные вещи, но мне нужно другое. Все потом.

Маленькая толстенькая рыбка вильнула ещё пару раз хвостиком и ушла на глубину. До встречи!

Андрей аккуратно коснулся сухими губами моей щеки. Держался за плечи по-братски осторожно. Все! Терпелка моя вышла вся. Я толкнула его на спину и расстегнула брюки.

 Что ты делаешь? - прошептал он, когда я повела языком от сильной шеи к готовому паху. Там меня всегда ждали крепко и надежно.

 Это называется минет, милый, - рассмеялась тоже шепотом я. - Ты за?

 Ясно, - ответил Андрей.

Я стягивала с его бедер штаны. Те отчего-то не поддавались. Плохо шли. Никого восемнадцать недель? Про сроки я сегодня знала все. Ого!

Я целовала. Я соскучилась. Я умирала без него. Андрей закинул руки за голову, спрятал их под подушку. Тот самый тонкий незнакомый запах тревожил мои воспаленные ноздри по всему полю его тела. Хотелось впиться ногтями и содрать его вместе с кожей и одновременно оставить, чтобы пахнуть так же Я обвела жадным языком гладкую головку члена.

Сейчас Ацдрей втянет шумно воздух через нос. Приподнимется и обмякнет в ожидании остального. Нет. Я повторила и всосала в самое горло. Мой партнер заметно напрягся. Его бедра стали каменно-неудобными. Я хотела опустить рот ниже. Он сжал ноги. Отвел мое лицо от себя жесткими пальцами. Не позволил. Как-то не так все идет. Ладно. Пусть. А, додумаю потом. Сейчас главное.

Ничего не получалось. Андрей явно не мог расслабиться. Боится? Брезгует? Шипит тихо, как от боли. Обожаемого всеми международными девушками колечка не видать. Кто-то откусил в порыве страсти? Я оторвалась от паха и посмотрела в лицо партнера.

В белом зимнем свете его глаза смотрели на меня внимательно и серо. Трезво. В них не было похоти. Андрей не хотел заниматься со мной любовью. Только чудесное его тело оставалось моим верным союзником. Работало. Вот и прекрасно! Я без затей залезла сверху. Почувствовала внутри наконец-то обожаемую плоть. Долгожданную полноту. Все замерло во мне в предвкушении. Каждый нерв, каждая клетка, каждый угол и закоулок. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Вталкивала в себя до самого дна. Приподнимала бедра и падала резко обратно. Ну же! Ну! Я впилась зубами в его плечо. Он сжалился и ответил. Раз, два, три. Фейерверк накрыл мое грешное тело.

Я обвалилась на грудь мужчины и разревелась от счастья и облегчения. Во рту было солоно.

 Спасибо, - сказала я, нарыдавшись. Вытерла рот и оглядела пальцы. Понюхала. Кровь?

 Не за что, - ответил спокойно Андрей. - Включи свет. Ты прокусила мне плечо.

Я протянула руку и нашла кнопку лампы.

 Ой! - ойкнула я. В основании шеи самого красивого теперь балтийского моряка чернел засос и текла красная кровь.

Капала бы на белые простыни, если бы он не занимал рану ладонью. - Прости.

 Да ладно, ерунда. Ты похожа на вампира, - если Андрей шутил,то сам своей шутке не улыбался даже. Разглядывал меня голую, длиннорукую и длинноногую с круглым животом, красными сосками на уже растущей груди и кровавым ртом. Паучья тварь.

 Пошли умываться, - велел.

 Я страшная? - я спросила раньше, чем подумала.

 Пока не знаю. Вот умою, тогда и репу, - Андрей не хамил, даже вроде бы шутил, но как-то на грани. Встал.

Эрекция. Я невольно сглотнула. Взгляд отлепить не могла. Я слишком давно не видела столь впечатляющей красоты.

 Эй, девочка! Я здесь. Взгляд выше подними, - вот теперь это было точно грубо. Он уже разговаривал так со мной. Я помню.

 Пойдем на кухню умываться. В ванной кран сильно гудит. Разбудим всех, - проговорила я, засовывая себя в тонкую ночную рубашку.

Вытащила из зеркального шкафа пижамные штаны. В бело­зеленую полоску. Еще от предыдущих академиков залежались. Бросила, не глядя Андрею. Поймал.

В кухне стояло тепло. Пахло чистой посудой, блестящей в свете фонаря высокого подъезда дома напротив. Мишка постарался. Или нет? Я ушла спать первой сразу после щей. Мужчины еще долго гудели неразборчиво низкими голосами, обменивались темами. Знакомились. Шлепнула по клавише выключателя.

 Где у вас перекись? - раздался сзади голос Андрея. Хороший, низкий, мужской. Всегда таким был. Трогал безошибочно зверя внутри меня за живое.

Я махнула лапкой в сторону двухсотлетнего орехового буфета. Умывалась холодной водой из-под крана. Все в чем клялась себе и давала зароки летело рядом с этим мужчиной в тартарары. Неслось пулей.

Андрей удачливо нашел все необходимое и лечил себя сам. Шум воды,треск пластыря. Невольное мужское шипение йоду в

ответ. Безопаснее сейчас уйти. Смыться, спрятаться под одеялом и за верным Билкой у двери.

 Сделай мне чай. С коньяком, если есть, - велел Андрей.

Я кивнула. Послушалась. В ореховом буфете нашлась бутылка кизлярской Лезгинки. Зеленая стеклянная банка с чаем. Тяжелые серебряные подстаканники, наследная собственность от старушки Веры Павловны. Знаменитые мухинские стаканы. Почему бы нет? Я заварила дарджилинг в дулевском пузатом чайнике с пурпурными лотосами. Я обожаю это дело. Не чай. Старые, проверенные вещи. Серебряные чайные ложки откровенно нуждались в чистке. Пришлось обойтись нержавейкой выпуска семидесятых годов прошлого века. Я выставила все, что следует, на вытертую временем полировку стола.

 Почему вы спите в разных комнатах? - прилетел сердитый вопрос.

Андрей, без слов опрокинул в себя рюмку хорошего коньяка. Сунул пальцами дольку лимона в рот, наплевав на милую резную вилочку.

Вовремя спросил, морячок. Если опоздал, то разве чуток. На часок. Почему он присвоил себе право меня допрашивать? Женихом себя вообразил?

 С кем? - придурилась невинно я.

 С Гринбергом. Ты же теперь с ним живешь, как я понял. Хороший парень, - заявил Андрей, отхлебывая горячий чаек. Как медаль выдал.

 Я рада, что он тебе понравился. Кирюша его любит, - я осторожно, с ложечки попробовала светлый, сладкий чай. Два куска рафинада. Лимон. Вкусно.

 Ты не ответила, - он глядел на меня через стол.

Я пила чай.

 О чем? - я откровенно не желала откровенничать.

 Я спросил, почему вы спите в разных комнатах, если живете вместе. Что происходит?

Он протянул руку к моим пальцам на столе. Я успела спрятаться в карман. Кожей чуяла его тяжелый, неприятный взгляд.

 Я пойду спать. Я устала.

Я отодвинула стул подальше от стола и от собеседника. Его ярость пугала и раздражала одновременно. Кто ты такой, чтобы я с тобой разговаривала, морячок? Не попался бы мне сегодня случайно в магазине, не с кем было бы выяснять дурацкие вопросы. Жил бы себе, поживал да добра наживал.