Она взяла в руку большую ложку из железа и сушеную лягушку, затем стукнула по лягушке, та мгновенно обратилась в прах, и начала что-то бубнить над тем, что еще недавно было лягушкой, ловко растирая порошок грубыми руками. Серые птичьи пуговки глаз то и дело посматривали на лачугу. И каждый раз голова в низком, узком окне пряталась, словно в нее летел заряд дроби.

- Чарли!- позвала Старуха.- Выходи сюда! Я делаю змеиный талисман, он-то отомкнет этот ржавый замок! Выходи сейчас же, а то разозлюсь - и земля затрясется, деревья вспыхнут пламенем и солнце тут же сядет!

 

рекомендуем сервисный центр

В ответ тишина, лишь тёплый свет горного солнца на гигантских стволах скипидарного дерева, лишь рыжая белочка, щёлкая, ловко скачет на бревне, покрытым мхом, лишь муравьи узким строем шагают по босым, с синими жилами, ногам Старухи.

- Ты уже двое суток без еды сидишь, чтоб тебя! - вздохнула она, постукивая по плоскому камню ложкой, из-за этого набитый чем-то колдовской мешочек серого цвета у нее на поясе закачался. Вся в поту, она поднялась и зашагала к лачуге, зажав в руке лягушачий порошок.

- А ну-ка выходи! - она бросила в замочную скважину щепотку порошка. – Ах так значит!? - возмутилась она. - Ладно, я сама войду!
Она коснулась дверной ручки пальцами, темными и морщинистыми, словно грецкий орех, повернула в одну сторону, в другую.

- Господи, о господи, - взмолилась она, - распахни эту дверь!

Дверь не шелохнулась; она насыпала еще немного волшебного порошка и задержала дыхание. Громко шурша длинной,
помятой синей юбкой, старуха посмотрела в магический мешочек, вспоминая, не завалялось ли там еще какой-нибудь чешуйчатой твари или волшебного средства помощнее лягушки, которую она прибила несколько месяцев назад как раз для такой вот оказии.
Из-за двери доносилось дыхание Чарли. Родители его в начале недели уехали в городишко в Озаркских горах, оставив мальчика дома, а он, боясь одиночества, прошел около шесть миль до лачуги Старухи - та приходилась ему то ли тетей, то ли двоюродной бабушкой то ли еще кем-то, а на ее причуды он не обращал внимания.
Но пару дней назад, совсем привыкнув к мальчику, Старуха решила оставить его у себя навсегда - будет хотя бы с кем поговорить. Она уколола длинной иглой свое тощее плечо, выдавила три капли крови, смачно плюнула через правый локоть, с хрустом раздавила ногой сверчка, левой когтистой ручищей попыталась достать до Чарли и ужасающе кричала:

- Ты мой сын, отныне и навеки!

Чарли подскочил, словно испуганный заяц, и кинулся в кусты, убегая домой. Старуха бросилась следом - проворно, словно ловкая ящерица, - и быстро преградила ему путь. После этого он спрятался в ее лачуге , запер дверь и ни в какую не хотел выходить, сколько бы она ни стучала в дверь, в окна, в старые доски морщинистым кулаком, сколько ни колдовала над огнем и ни говорила, что отныне он только ее сын и больше ничей.

- Эй, Чарли, ты здесь? - тихо произнесла она, буравя доски светящимися зоркими глазами.

- Здесь, где же мне еще быть, - ответил мальчишка устало.

Еще немножечко, еще каплю, и он вывалиться сюда, на приступку. Старуха, не теряя надежды, дернула дверную ручку. Не переборщила ли она - может, закинула в замочную скважину слишком много и все, заело. "Вот всегда я, как ворожу, то лишнего дам, то не дотяну, - сердито подумала она, - никогда не выходит в меру, черт его побери!"
- Чарли, мне лишь бы с кем-то болтать по вечерам, у костра вместе руки греть. - Чтобы хворост мне кто-то приносил да отгонял блуждающие огоньки, которые подкрадываются в ночной темноте! Тут ничего плохого нет, сыночек, ведь невмоготу уже одной. - Старуха почмокала. - Чарли, а выйди и я тебя кой-чему научу!
- Чему это? - неуверенно спросил он.
- Как покупать по дешевке а продавать в тридорого. Поймай ласку, отрежь голову и положи себе в задний карман, пока та не остыла. Вот и все!

- Фу-у-у! - с отвращением ответил Чарли.

Она засуетилась.

- А давай я научу тебя средству от пуль. Кто ни стрельнет в тебя из ружья, тебе хоть бы что.

Мальчик не отвечал, тогда Старуха свистящим шепотом открыла ему эту тайну.

- В пятницу, как будет полнолуние, выкопай мышиный корень, завяжи в пучок и повесь на шею на белую шелковую нить.

- Ты с ума сошла, - ответил Чарли.

- Я расскажу тебе, как заговаривать кровь, как можно пригвоздить к месту зверя, как исцелить слепого коня - я всему тебя научу! Лечить корову, если она объестся дурной травы, как выгнать беса из козы. Расскажу, как стать невидимым!

- Ого! - послышалось от Чарли.

Сердце у Старухи застучало, будто барабан Армии спасения. Дверная ручка опустилась, нажатая с другой стороны.

- Мне кажется, что ты меня разыгрываешь, - сказал Чарли.

- Что ты, что ты! - всполошилась Старуха. - Слушай, Чарли, я сделаю так, что ты станешь как окошко, все будет сквозь тебя видно ! Вот тут ты удивишься, сынок!

- На самом деле буду невидимым?

- Конечно на самом деле!

- Ты меня схватишь, как я выйду.

- Нет-нет, сыночек, я тебя не трону.

- Ну... хорошо, - неуверенно сказал он.

Дверь распахнулась. В дверном проеме показался Чарли - босой, понурый, смотрит исподлобья.

- Ну давай, делай скорее меня невидимкой.

рекомендуем сервисный центр

- Для начала нужно найти летучую мышь, - ответила Старуха. - Ну-ка, давай, ищи!

Она вручила мальчику немного вяленого мяса, чтобы он поел, затем он забрался на дерево. Выше и выше... как же спокойно на душе, когда видишь что он здесь, когда понимаешь, что он никуда не может деться, спустя столько лет одиночества, когда некому сказать "доброе утро", приветствует лишь птичий помет да серебристый улиткин след...
И, наконец, с дерева, цепляясь за ветки, на землю шлепается летучая мышь. У нее сломано крыло. Старуха подняла ее - теплую, содрогающуюся, шипящую сквозь белые зубы, а Чарли уже осторожно спускался по веткам вниз, и ликовал.
Как только луна начала касаться пряных сосновых шишек, Старуха достала из бессчетного количества складок своей просторной синей юбки длинную серебряную иглу. Мысленно повторяя: "Только бы получилось, только бы получилось",- она со всех сил сжала пальцами прохладную иглу и метко нацелилась в летучую мышь.
Она давным-давно уже привыкла, что, не смотря на все ее старания, различные соли и серные пары, колдовства не получается. Но как можно отпустить мечту, что однажды, наконец, начнутся чудеса, фейерверк чудес, алые цветы и серебряные звезды - как доказательство того, что Господь простил ее розовое тело и мечты, ее горячее, пылкое тело и мысли во времена молодости. Увы, Бог никак не хотел явить ей никакого знамения, ни одного знака, однако об этом знала лишь сама Старуха.

- Ну что, ты готов? - спросила она Чарли, он сидел, обхватывая худые ноги своими длинными руками в мурашках приоткрыв рот, зубы блестят...

- Ага, - содрогаясь, шепнул он в ответ.

- Раз! - она ловко воткнула иголку в мышиный правый глаз. - Вот так!

- Ах! - воскликнул Чарли, закрыв лицо руками.

- Сейчас я заверну ее в полосатую тряпочку - вот так, смотри. Теперь положи ее в карман вместе с тряпицей и не доставай. Ну же! Он взял амулет и спрятал в задний карман.

- Чарли! - вдруг вскричала испуганно старуха. - Чарли, где же ты? Я совсем тебя не вижу, сыночек!

- Я тут! - Он подскочил, и и красные блики солнца заметались по его телу. - Тут я, Старуха!
Он удивленно рассматривал руки, ноги, грудь, пальцы.

- Я тут!

Она выпучила глаза так, словно толпа светлячков летали у нее перед глазами ночной тьме.

- Чарли! Ты так внезапно пропал! Словно колибри! Чарли, возвращайся, вернись же ко мне!

- А я ведь и не уходил! - восторженно крикнул он.

-Где?

- Я у костра! Я себя вижу! Я вовсе не невидимка! Костлявое тело Старухи содрогнулось от смеха.
- Конечно, ты ведь можешь видеть сам себя! Так у всех невидимок. Как бы иначе они кушали, гуляли, следили за собой? Коснись, Чарли. Дотронься, чтобы я знала, где ты.

Он неуверенно коснулся Старухи, а та, в свою очередь, сделала вид что испугалась, вздрогнув, словно от неожиданности.

-Ох!

- Ты что, взаправду меня не видишь? - недоверчиво спросил Чарли - Правда-правда?

- Правда! Увидеть хоть бы волос, но ничего нет! Она уставилась взглядом в дерево, стоящее неподалеку, в упор, стараясь не смотреть на мальчика.

- Ничего себе, как славно получилось! - Она вздохнула с восхищением. - У меня еще никогда не получалось так быстро делать невидимок, Чарли! Ну, как ощущения?

- Как ручей, когда его взбаламутишь.

- Это ничего, муть осядет. После небольшой паузы она продолжила:

- Что ты теперь будешь делать, будучи невидимкой то? Она буквально могла видеть, озорные мысли, роившиеся в его голове. Приключения, одно удивительнее другого, скакали чертиками у него в глазах, лишь по его раскрытому рту уже было понятно - что такое быть мальчиком, который представляет себя горным ветром

Грезя, он подал голос:

- Я могу бегать по хлебным полям напрямик! Карабкаться на самые огромные горы, воровать кур на ферме, а еще, как увижу поросенка - дам пинка! Я буду щипать ноги симпатичных девчонок, когда они будут спать, а когда они будут в школе, дергать за подвязки.

Чарли посмотрел на Старуху, от ее блестящих глаз не укрылось, что что-то плохое, злое тронуло его лицо.

- Я еще много чего могу придумать. И кучу всего делать буду, - сказал он.

- Только ты даже не думай мне пакости делать,- заметила Старуха. - Я хрупкая, как весенний лед, Меня нельзя задевать.

Мгновение спустя она добавила:

- А с родителями твоими как?

- А что с ними?

- Ты ведь не можешь вернуться домой вот так. Твои родители испугаются насмерть! Мама точно упадет в обморок, словно срубленное дерево. Очень-то им понравится врезаться в тебя и спотыкаться на каждом шагу, твоей матерь точно не понравится поминутно звать тебя: "Чарли, где ты?" - а ты все это время стоял у нее под носом!

Чарли и не подумал об этом. Он уже остыл и прошептал еле слышно: "Господи!" - потом ощупал свои длинные костлявые ноги

- А как же тебе будет одиноко. Люди перестанут тебя замечать, будут смотреть мимо, словно ты стеклянная банка, толкаться, пихать на ходу - они ведь не будут тебя видеть. А как же девочки, Чарли...

Он сглотнул.

- А что с девочками?

- Ни одна девочка на тебя не посмотрит, даже не увидит. Больно надо им, чтобы их целовал парень, которого нельзя увидеть!

Чарли надул губы, опустил голову и стал задумчиво ковырять землю пальцами ног.

- Но я ведь могу хоть чуть-чуть побыть невидимкой. То-то я повеселюсь! И я буду очень осторожен. Буду остерегаться фургонов и лошадей. От отца нужно держаться подальше, а то от начинает палить, как услышит шорох какой... - Чарли моргнул. - Я невидимый, а он как даст по мне зарядом крупной дроби, подумает, например, что белка, почудиться ему... Ох-ох-ох...

Старуха удовлетворительно кивнула, продолжая смотреть на дерево.

-Конечно, так все и будет.

- Хорошо, этот вечер я поведу невидимкой, а утром ты все назад вернешь, договорились?

- Бывают чудаки, все норовят прыгнуть выше головы, - обратилась Старуха к жуку, ползущему по бревну.

- Это ты еще к чему? - непонимающе спросил Чарли.

- А к тому, - начала она. - Что думаешь так просто сделать человека невидимкой? Чтобы невидимость пропала, понадобится время. Она как краска сходит не сразу.

- Ах ты! Это все ты специально сделала! - закричал мальчишка. - Специально меня превратила! А ну давай колдуй обратно, делай меня снова видимым скорее!

- Не кричи, - ответила Старуха. - Я же объяснила, невидимость сойдет потихоньку сама. Сначала нога, потом рука...

- Это что же это получается, иду я по горам, у от меня лишь руку видно?

- Будто птица с пятью крыльями летает над камнями, ежевикой!

- А если ногу?

- Розовый кролик прыгает в кустах.

- А если голова летать будет в воздухе?

- Словно волосатый шар на карнавале!

- А когда же я весь стану видимым?

Старуха задумалась и, прикинув, заключила, что пройдет не меньше года. Чарли застонал. затем начал хныкать и кусать губы, сжимая кулаки.

рекомендуем сервисный центр

- Ты во всем виновата, ты заколдовала меня. А теперь я не смогу попасть домой! Она подмигнула.

- Ну оставайся же жить у меня, сыночек, я тебя баловать буду, я буду тебя холить и лелеять.

- Ты все это нарочно! - закричал Чарли. - Старая карга, ты задумала держать меня здесь!
В мгновение ока он бросился в кусты.

- Чарли, постой!

В ответ тишина, слышится лишь шаги по мягкому дерну, да тихий плач, но и это все быстро стихло. Спустя некоторое время Старуха развела костер.

- Он вернется, - шептала она. А затем начала говорить громко, убеждая себя: - Мне будет с кем поговорить с весны до самого конца лета. А вот как устану от этого, захочу спокойствия, тишины, вот тогда и отправлю его домой.
И Чарли вернулся. Он пришел беззвучно с первыми лучами солнца серым днем, он пошел по покрытой инеем траве до того места, где, рядом с головешками, словно сухой хрупкий сук, лежала Старуха. Он присел на голыши возле ручья и посмотрел на нее.
Она старалась не смотреть на него, даже в его сторону. Он пришел бесшумно, как же, в таком случае, она может знать, что он здесь? Никак! На щеках его виднелись дорожки слез. Старуха притворилась, что начинает просыпаться - на самом-то деле за ночь она и глаза не сомкнула, - поднялась и ворча и зевая посмотрела на восход.

-Чарли?

Взгляд ее блуждал по земле и соснам, небу и горам. Она вновь и вновь звала его, произносила его имя, все время ей казалось, что она неосознанно смотрит на него в упор, но спохватившись вовремя, Старуха мгновенно отводила взгляд

- Эй, Чарли? Ау, Чарльз! - звала она, слушая передразнивания эха.

Чарли широко улыбнулся: вот он ведь, рядом сидит, а Старуха рыщет и зовет его, думая, что она здесь одна! Кажется, он даже ощущал, как внутри него таится невероятная сила, быть может, даже наслаждался своей теперешней неуязвимостью, и уже точно ему очень нравилось быть невидимкой.

Старуха громко произнесла:

- И куда же делся этот парень, в конце концов? Хоть бы он был здесь, подал хоть знак, я бы приготовила ему завтрак...

Она начала готовить, раздражаясь от его упорного молчания. Старуха начала обжаривать свинину, нанизывая кусочки на ветку.

- Вот сейчас точно он запах почувствует! - пробурчала она.

Стоило ей отвернуться, как Чарли ловко и проворно схватил аппетитные кусочки мяса и съел их. Старуха вскрикнула и обернулась.

- Боже, что такое? - воскликнула она, подозрительно осматриваясь.

- Чарли, это ты?

Он вытер рот рукавами. Старуха И тут ей кое что пришло в голову: она притворилась незрячей и пошла прямиком на Чарли, вытянув руки.

- Чарли, ну где же ты?

Он слегка присел, отскочил и резко бросился прочь. Она едва не бросилась гнаться за ним, но с невероятным трудом смогла удержаться - он же невидимка, как она может гнаться за ним? - недовольно бухтя, она вернулась к костру и продолжила жарить мясо. Сколько бы Старуха не отрезала, каждый раз кусок пропадал с огня, шипя. В конце концов, кипя от злости, она закричала:

- Ага-а! Я знаю где ты, вон там! Слышу твои шаги, когда ты бегаешь! Говоря это, она указывала пальцем чуть в сторону от него. Тот, в свою очередь, метнулся прочь.

- А теперь ты здесь! - продолжала кричать она. - И здесь... здесь! - Несколько минут ее палец неумолимо преследовал Чарли.- Слышу, как мнутся травинки и цветы под твоими ногами, ломаются сучья. У меня такой слух, такие чуткие уши, словно розовый лепесток. Я могу слышать, как движутся звезды на небе!

Еле слышно Чарли спрятался за соснами, и крикнул оттуда:

- А ты попробуй услышать, как я на камне сидеть буду! Вот как сяду сейчас и буду сидеть. Как ты меня тогда услышишь?

И правда, весь день он сидел на камне, боясь пошевелиться, на сухом ветру, не открывая рта.

Когда Старуха собирала в чаще хворост, так и чувствовала как его зоркие глаза бегают по ее спине. Так и хотелось крикнуть: "А я тебя вижу! Я все выдумала, невидимых мальчиков не бывает! Вот он ты, вон там сидишь!" Но она подавляла всю злость, держа себя в руках.

Следующим утром мальчик стал баловаться: внезапно выскакивать из-за дерева, корчить рожи, оттягивая губы вниз пальцами и выпучивая глаза, сплющивал нос так, что, казалось можно читать его мысли, смотря на мозг.
Однажды от неожиданности Старуха выронила хворост, но сделала вид, будто испугалась сойки. Мальчик притворился, словно хочет ее задушить. Она вздрогнула. Потом он притворился, словно бьет ее ногой под колено и плюет в лицо. Старуха даже не повела бровью, вынесла все молча. Чарли раскрыл рот и высунул язык, издавая при этом ужасные, омерзительные звуки. Он шевелил своими большими ушами, и от этого невероятно хотелось расхохотаться, все же она не удержалась, но тут же объяснила свой смех:

- Вот же, старая дура, села прямиком на саламандру! До чего же она колючая!

К середине дня это баловство достигло опасного предела.
В полдень Чарли прибежал откуда-то сверху абсолютно голый, в чем мать родила!
Старуха чуть не грохнулась в обморок от ужаса! "Чарли!" - едва не вскричала она.

Чарли помчался вверх по склону, а затем, молнией рванул вниз, нагишом. Нагой как день, как луна. Голый, как солнце, словно только что вылупившийся из яйца цыпленок, ноги его летали, словно крылья колибри. У Старухи словно язык отсох. Что она могла ему сказать? Нужно одеться, Чарли? Как же тебе не стыдно? Прекрати пакостить? Как она может так сказать? Ох, Чарли, Господи, Чарли... Разве она может выдать себя? Как же быть?.. А Чарли довольный себе пляшет на склоне, будто только появился на свет, топает босыми ногами, хлопает ладонями по своим коленкам и то втянет, то выпятит белый живот, словно в цирке, когда надувается воздушный шар. Она закрыла глаза и принялась читать молитву. Это продолжалось около трех часов. В конце концов, Старуха все же не выдержала:

- Чарли, эй, Чарли, иди-ка ко мне, я хочу тебе кое-что показать!

Он прилетел к ней, словно лист с дерева, - к счастью, одетый.

- Чарли,- сказала она, смотря на одну из сосен,- я могу видеть палец на твоей правой ноге. Вот же он!

- Правда видишь? - спросил он.

- Да, - сдавшись подтвердила она. - Вот же, на траве, похож на лягушку. А вот твое левое ухо, словно бабочка парит в воздухе!

Чарли затанцевал.

- Ура, я появился, я становлюсь видимым!

Старуха кротко кивнула.

- А теперь виднеется и твоя щиколотка.

- А ну верни мне обе! - приказал Чарли.

- Вот, пожалуйста.

- А как же руки, а руки?

- Я уже вижу, одна, словно паучок ползет по твоей ноге.

- А вторая рука как же?

- Вон она, тоже уже ползет.

- А тело появилось уже, видишь меня?

- Да-да, все как надо, все видно.

- А теперь, Старуха, возвращай мою голову и я отправлюсь домой.

"Домой", - подумала Старуха с грустью.

- Ну нет! - резко категорически выкрикнула она. - Нету тебя головы! Нету!
Только бы как можно дольше оттянуть эту минут, только бы подольше подержать его рядом с собой...

- Что, совсем не видишь, даже чуть-чуть? - захныкал Чарли.

-Да есть она, есть, Господи Боже, появилась твоя дурацкая голова! - не выдержав, накричала Старуха. - А ну, возвращай мне мою мышь с иглой!

Мальчишка кинул мышь ей в руки.

- Эгей! Эге-ге-ей!

Его радостный крик, казалось, раздавался по всей долине, еще долго были слышны его радостные крики, когда он бежал домой.
Старуха, подкошенная тяжелой, тупой усталостью, взяла весь собранный хворост и отправилась к своей старой одинокой лачуге. Она постоянно тяжко вздыхала и без остановки бормотала что-то себе под нос. Всю дорогу за ней по пятам шел Чарли, на этот раз по-настоящему невидимый, она не могла его видеть, но точно слышала: на землю шлепнулась шишка - это Чарли, под ногами бежит подземный поток - это Чарли, белка скачет в глубине сосновых ветвей- это все он; как только начинают сгущаться сумерки Старуха сидела у костра с Чарли, с Чарли – настоящим невидимкой. На этот раз она с радостью угощала жареной свининой, но он, почему-то, отказывался и ей приходилось съедать все самой, затем она немного колдовала и, наконец, ложилась спать рядом с Чарли. Правда, это был Чарли из сучьев и тряпочек, из мешков и камней, но все равно он был такой теплый, такой мягкий. Все равно ее родной сыночек - как же сладко он спит, такой ненаглядный, на ее материнских руках, - и они каждый раз говорили, засыпая, они обязательно говорили о чем-то приятном, о чем-то таком светлом, золотистом… Пока рассвет не заставлял огонь медленно, медленно поблекнуть...

рекомендуем сервисный центр