Главный врач разрешил им пройти к пансионатке, он выразился именно так. Матрену они нашли на втором этаже — она сидела на своей постели и раскачивалась из стороны в сторону, глядя в одну точку. Ее соседка, древняя старушенция, перебирала чулки, но при виде гостей тут же за­сунула их под подушку. Матрена же никак не прореагировала на пришед­ших — она их просто не видела. И только когда Ада подошла к ней, села рядом и обняла ее за плечи, прошептала:

  • А я думала — это ты снишься мне, Адочка... Вернулась все-таки. Приехала. Не забыла. А я — видишь вот. Уж лучше бы умереть. Только Лика меня и спасает. Ты-то как? Не бедствуешь?
  • Не бедствует. И другим не дает, — ответил за Аду Гаркуша. — Ка­фешку мне купила. Прямо сейчас. Взяла и.
  • Молодец, девка! Я тебе умную вещь скажу: есть деньги — не жалей на добрые дела-то, богаче будешь! Это не мной замечено.
  • Я знаю, Матрена. И хочу быть все богаче и богаче. Как ты тут?
  • Креплюсь, Ада, потому что Лика обещала, что добьется мне кварти­ры... Я ведь тут временно. А если бы знала, что насовсем — сбежала бы! Хоть в чисто поле, а ушла бы!
  • Пока Лика добьется, может, не один год пройдет. Матрена, я по­дарок хочу вам сделать. Квартиру купить. Я бы уже купила, да не знаю, где вы хотите поселиться. Где вам лучше. В родном городе или.

Матрена отстранилась от Ады, удивленно посмотрела на нее и вдруг заплакала.

  • Ты. шутишь, что ли. не пойму...
  • Не плачь, Матрена. Сколько вместе пережили. Друг друга согре­вали. Сколько отдали друг другу. Разве это можно измерить деньгами? Могла бы — я бы дворец вам с Ликой купила! Но, к сожалению, могу толь­ко квартиру. Или дом в деревне, как захотите. Собирайся! Вместе жилье прямо сейчас и подыщем.

Матрена повернулась к Аде лицом, красным от слез, и недоверчиво переспросила:

  • Прямо сейчас?
  • Ну конечно! У нас и машина внизу. Такси ждет.
  • Ой, да ты чего же это! Дорого ведь такси-то!
  • Пусть! Лишь бы у нас все получилось.
  • Ну, коли так. Коли так, Ада. Я готова!

Они быстро покинули помещение, не забыв предупредить главврача, что забирают «пансионатку». Когда же он поинтересовался, надолго ли, чуть ли не хором шутливо ответили, что навсегда! Он улыбнулся, уверен­ный, что это действительно шутка.

Иван, дождавшийся, наконец, своих пассажиров, спросил, куда ехать. В салоне воцарилось молчание. Все смотрели на Матрену. И вдруг она как-то молодо улыбнулась и сказала, что совсем не хочет возвращаться в свой родной город, что всегда мечтала жить в Сергиевом Посаде, не­далеко от лавры, что только там будет спокойна ее душа, а сама она — счастлива. А еще прибавила, что коли Ада и правда хочет купить ей жилье, то можно подыскать там старый деревянный домик с маленьким огороди­ком — все дешевле квартиры-то будет! И Лике это понравится. Жаль, что нет времени за ней заехать, да и в такси станет тесно.

Машина рванулась в Сергиев Посад, до которого было, кстати, рукой подать!

  • Наших там увидим. Чуба с Лаптем, — заметил Гаркуша.

Сергиевопосадский агент недвижимости уже битый час мотался с ними

по городу, показывая продающиеся квартиры, но они не смогли остано­виться ни на одной из них — то дом был бетонный, а не кирпичный, то окна

выходили на шумную улицу, то рядом громыхала железная дорога... На­конец приехали в Березовый переулок, где продавался дом с садом. Дом, правда, был очень стар и построен, видимо, еще до войны, если не раньше, хотя продавец уверял, что ему от силы лет сорок. Но и цена была сносной. А, главное, Матрена как взошла на крыльцо, оглядела садик да огородик, так и засияла от счастья. Господи, что еще надо человеку? Тишина, покой, чудесный воздух, свои ягоды-фрукты-овощи и цветы, сколько и какие толь­ко хочешь. И бревенчатые стены, которые хранят твое тепло, защищают от бед и напастей...

Ада вошла в дом вслед за Матреной, которая долго не решалась этого сделать, видимо, боясь, что ей может не понравиться, и удивилась убран­ству — по краям самой большой комнаты тянулись длинные скамейки, словно приготовленные для посиделок, а посередине — стол, накрытый белой скатертью с красными петухами. В спальне стояли две широкие железные кровати с металлическими шишечками — таких у нас в стране давно уже не производят. Стены же были пусты — хозяева забрали пор­треты, иконы, которые, Ада была уверена, висели здесь в огромном коли­честве, об этом говорили торчавшие в стенах гвозди. В прихожей стоял старый платяной шкаф. Больше здесь не было ничего.

  • Хорошо-то как! — вырвалось у Матрены.
  • Берем? — спросила ее Ада.
  • Берем, ежели осилишь! Как не брать! А уж мы тут с Ликой обживемся. Вот она обрадуется! Постой, а сама-то ты где жить будешь, а? Не здесь? Не в Сергиевом Посаде?
  • Пока с женихом в Канаду еду. А там видно будет.
  • Ничего! Глядишь, повезет — вернетесь! В чужой-то стране худо жить.

Агент предложил им тут же отправиться в его контору оформить сдел­ку — чувствовалось, что он был страшно доволен. Еще бы! Не каждый готов купить такой «антиквариат», да еще тут же выложить за него кру­гленькую сумму. Они все уже собрались, было, уезжать, как Матрена обна­ружила в прихожей, рядом со шкафом еще одну небольшую дверь и реши­ла посмотреть, что там. Это была кладовка, доверху набитая старыми бума­гами, письмами, фотографиями.. Некоторые из них, те, что лежали сверху, упали прямо под ноги Матрене и подошедшей к ней Аде. На одну она чуть не наступила. Повинуясь любопытству, подняла фотографию. На ней были увековечены трое — мужчина с женщиной и стоящий у их ног малень­кий мальчик в строгом темном пиджачке, таких же брюках и в белой рубаш­ке — очевидно, в таком виде он ходил в школу, в первый либо во второй класс. Лицо мужчины кого-то напоминало Аде. Отдаленно, но все же. На обороте фотографии, к сожалению, не было никакой надписи.

  • А кто жил в этом доме? — спросила она у агента.
  • Да женщина одинокая, пожилая уже... К брату в другой город пере­ехала... Бумаги эти сразу забрать обещала, да, видно, что-то случи­лось.
  • Как зовут ее, не помните?
  • Сейчас в агентстве посмотрим. Анна вроде, а вот отчество забыл. А фамилия. Баева. Кажется.
  • Тогда, скорее всего, Анна Юрьевна, а?
  • Правильно! А откуда вы знаете?
  • А я экстрасенс! — смеясь, ответила Ада.

Уже в машине она вдруг повернулась к агенту и спросила:

  • Вы говорили, эта женщина одинокая. А на фотографии рядом с ней — мальчик. Это ее сын?
  • Вы боитесь, что кто-то предъявит права на дом и сделка будет счи­таться недействительной, так? И не думайте об этом! У нас чистота квар­тиры проверяется самым тщательным образом. И комар, так сказать, не проскочит. То есть носа не подточит. У этой Баевой нет детей. У нее толь­ко брат. Но этот дом был ее личной собственностью.
  • А чей же там мальчик, интересно?
  • Да мало ли мальчиков! Может, соседский.

Ада еще не знала, почему так зацепилась за этого мальчика. То есть. Лица этих людей напоминали ей Андрея. И она решила после оформле­ния покупки вернуться в дом и пересмотреть все фотографии и бумаги, которые там остались. Хотя. Сегодня ей нужно обязательно побывать в Москве на Главпочтамте, куда должно придти письмо от отца, до востре­бования. По ее расчетам, если отец решил откликнуться, то уже сделал это. А вечером они с Андреем идут в Театр на Таганке на «Мастера и Мар­гариту». Сюда же, в этот дом, им надо приехать с ним вдвоем — как никак, а Баев — больше его загадка и проблема. Хотя — и ее тоже. Вот бы сюда еще и эту Валентину с ее талантом видеть все насквозь.

В агентстве все уже было готово к заключению сделки. Никаких прово­лочек — не то что раньше! Оставалось только вписать имя новой владели­цы дома. Ею стала Матрена Ивановна Пименова. Агент, юрист, бухгалтер и другие, присутствовавшие при сделке, поздравили Матрену, вручили ей ключи от дома и объяснили, что свое право на жилье она еще должна оформить в городской регистрационной палате. Ада вручила Матрене не­обходимую для этого сумму, расцеловала ее, и они вышли к Ивану и Гар- куше, ожидавших их в машине.

  • Ну что? Рванем теперь к нашим мастерам? — спросил Гаркуша.
  • Давайте! Только быстрее! — попросила Ада. — Мне часов в пять на­до уже в Москве быть.

Чуба и Дениса Ивановича они застали на крыше строящегося дома.

  • Чего, дворняжка, в огне не горишь, в воде не тонешь? — широко улыбаясь, спросил Чуб.
  • Да вот, держусь пока...
  • А мы тут. в люди выходим, зарабатываем прилично, — довольно про­говорил Денис Иванович. И вдруг спросил: — Слушай, если тебе деньги нуж­ны, ты скажи — мы с Чубом. У нас заначка уже есть. Доллары купили.

Ада готова была расплакаться — надо же, какие ребята! Нет, все-таки старик Илья сколотил тогда из них настоящее братство, и никуда от этого не денешься. Она не знает, что такое братство по крови. Но братство по духу, по единой беде, по одним и тем же горестям — это великая вещь.

Матрена не выдержала, подошла к мужикам и рассказала им о том, где теперь они с Ликой будут жить. И все благодаря Аде.

  • И ко мне в харчевню прошу пожаловать! — притопывая и приплясы­вая, пропел Гаркуша. — В ту, что у станции, где мы обедали однажды — помните? Презент от мадемуазель!
  • А ты чего — наследство, что ли, получила? — поинтересовался Чуб.
  • Да.
  • Ежели тебе дом нужен будет, да с печкой хорошей — только свист­ни! — изрек Денис Иванович. — Мы тебе такой дворец соорудим!
  • А что? Я подумаю! И снова в одном месте все заживем!
  • Ада смотрела на них и думала, что так хорошо и радостно ей, наверное, нигде больше и не будет...

    • Я так люблю вас всех. Так люблю! — вырвалось у нее.

    Иван довез Аду до станции, где она тут же села в электричку, которая шла до Москвы без остановок.

    К Главпочтамту Ада подходила с трепетом. Она была уверена, что интуи­ция ее не обманывает — письмо должно быть! И когда в окошечке выдачи корреспонденции до востребования ей протянули узкий белый конверт, ни­сколько не удивилась. Взяв письмо, она не стала его сразу вскрывать, а по­ложила в сумочку и пошла к Чистым прудам. И там, прислонившись к дере­ву, разорвала, наконец, конверт. В письме было всего несколько строчек, написанных на плохом русском языке: «Прости. Я помогать возможностей нет. С Соней договор таков был. Я бы хотел видеть тебя, но пока не мог при­глашать. Может быть, далее изменится в будущем. Обнимать тебя рад буду. Станислав Красновский». Господи, какой кошмар! Какой ужас! Она, выхо­дит, выглядит в его глазах попрошайкой — подайте бедной брошенной до­ченьке на кусочек хлеба! Ну и отец! Он что там, совсем чокнулся, в своей Америке? В Адином письме и намека не было на то, что она в чем-то нуж­дается! Неужели им там непонятны чувства, не связанные с деньгами? Или у них именно так: сначала — деньги, потом — любовь и все прочее? Ну и папочка! Нет, она ему напишет! Она ему все выскажет! Да еще и спросит, не нуждается ли он в ее помощи... Он — в ее! А не наоборот! А горько-то, горько-то как. Она ведь была уверена, что он пригласит ее к себе, и они с Андреем обязательно приедут в его город, познакомятся с ним и его се­мьей, она узнает своих брата и сестру. Либо двух братьев. Тетя не помни­ла точно, какие у него были дети. Тетя. Так вот, враз, Ада осталась и без этой женщины, которая ее любила, и без отца. А еще — и без матери. Впрочем, может, она, тоже тяжело пережив смерть своей сестры, стала другой? Может, и стала, но на похороны не приехала.

    Ада дошла до метро и поехала в гостиницу. Они с Андреем останови­лись в «Измайлово» и сняли двухместный номер.

    • Ты моя бедная, усталая птичка. Знаю — была, небось, у своих «бо- жиков». Ведь так? — радостно встретил ее Андрей. А потом, как бы меж­ду прочим, добавил: — А мне Юрий Юрьевич звонил. Спрашивал — по­чему, дескать, мы свернули свои исследования. Сказал, что он продавал наши программы, и весьма выгодно, так что мы ему ничего не должны.

    Ада удивилась — следовательно, Баев дома, а не в следственном изоля­торе. Значит, вину его никто не доказал. А может, и не было никакой вины?

    • А вы ему и программы составляли компьютерные? — спросила она.
    • Да. По его заказам. Нам это было несложно. Вот мозг — это дей­ствительно тяжело.
    • И что ты ему ответил?
    • Да так. Сказал, что скоро уеду. Что пока ничего не ясно. И что женюсь на тебе. Он обрадовался. Я не знаю, Ада, может, твоя Валентина и хороший спец, но с Юрием Юрьевичем ее выводы как-то не связываются.
    • Знаешь, Андрюша, давай сегодня об этом не говорить. А вот зав­тра. Завтра мы поедем в Сергиев Посад. В один старый-старый дом. Там сейчас живут мои друзья. А до этого. Впрочем, приедем, и ты все узнаешь.
    • Как всегда, ты говоришь загадками. Но мне это нравится.
    • Возможно, тебе понравится и то, что мы с тобой найдем в этом ста­ром доме.
    • Если это понравилось тебе, то мне тоже обязательно понравится! — И Ада почувствовала нежное прикосновение его губ. — Если твоя загад­ка — о любви, то это как раз кстати.

    В театр они этим вечером решили не идти. Даже на «Мастера и Маргари­ту». Потому что Мастером сейчас, несомненно, был он, а Маргаритой — она, только их не разделяли непреодолимые силы и стены.