Со шпиками никто не обращался. Это просто иллюстрация к вашему вопросу...

  • А что сталось с вами и вашим другом Алексеем во время войны? - спросила миниатюрная миловидная женщина с длинными каштановыми волосами. Многие в зале кивнули — мол, их это тоже интересует.
  • То, о чем я вам рассказываю, произошло перед Сталин­градской битвой... — Светлана вдруг почувствовала себя так, как если бы сидела в ресторане после хорошего обеда с доб­рыми друзьями, которым интересна и она, и ее прошлая жизнь. — Вскоре Каплер отправился в Сталинград как воен­ный корреспондент. Однажды, листая газету, я увидела там его статью “Письма лейтенанта Л. из Сталинграда — письмо первое”, В форме письма любимой он описывал происходя­щее на фронте. Я испугалась, и не зря. Отец что-то почувст­вовал. Конечно, от следившего за мною Климова он получал информацию о каждом моем шаге, о ежедневных телефон­ных разговорах с Каплером, длившихся по часу и более. Отец уже несколько раз давал мне понять, насколько недово­лен он моим поведением. Больше я ничего не знаю, в Сталин­граде я не была, только читала о нем.

    Подробнее...

Главный врач разрешил им пройти к пансионатке, он выразился именно так. Матрену они нашли на втором этаже — она сидела на своей постели и раскачивалась из стороны в сторону, глядя в одну точку. Ее соседка, древняя старушенция, перебирала чулки, но при виде гостей тут же за­сунула их под подушку. Матрена же никак не прореагировала на пришед­ших — она их просто не видела. И только когда Ада подошла к ней, села рядом и обняла ее за плечи, прошептала:

  • А я думала — это ты снишься мне, Адочка... Вернулась все-таки. Приехала. Не забыла. А я — видишь вот. Уж лучше бы умереть. Только Лика меня и спасает. Ты-то как? Не бедствуешь?

    Подробнее...

Итак, начну с того момента, когда я решил не покидать танкового завода после бесконечного изнурительного боя. Я стоял один, израненный, в распахнутой рваной от осколков и пуль шинели, сжимая в правой руке «Люггер» с пустой обоймой, а левой рукой вытирал пот со лба.

Такая картина.

Отдышавшись, через несколько времени я забрался в самую глубь завода, где позади стальных громадин — танков и бронетранспортеров — возле стены валялись в беспорядке пустые бочки из-под топлива. Я сел на одну из них и прислонился спиной к холодной кирпичной стене, разминая отекшие ноги. В огромном помещении было сыро, пахло соляркой и ржавчиной. Усталость навалилась внезапно и оглушительно. Я отрешенно смотрел в пасмурное небо, где в отверстых воротах танкового завода проносились серые облака. Ненависть к врагу немного поутихла, и я с грустью вспоминал товарищей, столь просто и безыскусно отдавших Отечеству свои драгоцен­ные жизни, — будто отказались ст просмотра много раз виденного ими художественного фильма.

Подробнее...

  1. «Подожди минутку... не будь нетерпеливым», — говорила мать, са­дясь за фортепьяно и снимая кольца с пальцев.

Я, полноватый мальчик пяти лет, во французском матросском костюме, стоял ря­дом, наблюдая, как кольца падают в мои ладони, сложенные в виде чаши.

«Что ты хочешь, чтобы я сыграла?» — спросила она, в то время как я относил коль­ца на пюпитр и осторожно складывал их сверкающей кучкой на верхней полке.

«Не говори мне, что это опять Рахманинов», — сказала она с дразнящей улыбкой.

«О да, пожалуйста, — воскликнул я, — пожалуйста, сыграй Элегию, или, может быть, ту, другую вещь... ту, что быстрая в середине и шумная в конце... ты знаешь...»

Подробнее...

6

Литературную премию издательства «Современный литератор» приду­мал Вепсов. Председателем комиссии, конечно, он поставил Бочкарева, однако решающее слово во всех случаях оставалось за ним. Но это и по­нятно: кто платит, тот и танцует.

  • Тебя тоже ввели в комиссию, — сказал мне Вепсов.
  • Секретарем? — спросил я.

Во все времена уделом молодых писателей, попавших в какую-нибудь комиссию, было написание протоколов.

  • Секретарь Соколов, — поморщился Вепсов. — А ты член.

    Подробнее...