• Теперь надо подумать о Марке, — решительно объявля­ет она.

И показывает на свои пакеты из магазинов “Пари стор” и “Танг фрэр”[1]. Я отъезжаю в своем кресле назад, чтобы дать ей войти.

  • Мне нужно приготовить “Белую ночь”[2], чтобы облег­чить уход его душе, и ты — единственный, кто может мне по­мочь. У остальных нет веры.

Она выкладывает свои покупки на стол между грудами сценариев и пьес, в которых Анн-Софи делает пометки для своих кастингов. Ей никогда не дают ролей, но она ничего не выкидывает. Я заглядываю в пакеты. Еда, бумажные цветы, какие-то предметы из картона. Все белого цвета.

  • Я не уверен, что у нас одно и то же понимание буддизма, Юнь.

    Подробнее...

Эту двухкомнатную квартиру-дуплекс я получил в по­дарок от Марка по случаю начала моей семейной жизнй. Он, как всегда, проявил такт, чтобы я не чувствовал себя обязан­ным, и, вручая мне ключи, сказал, будто извиняясь: “Конеч­но, в двухэтажной квартире с твоими ногами вряд ли будет удобно, но из окна открывается такой потрясающий вид, что я не смог устоять”.

Подробнее...

Лев Усыскин

 

рассказ

Саше Иличевскому, каспийскому человеку

1.

Булочная на углу, кажется, была всегда — с открытыми для покупателей фа­нерными стеллажами во втором от входа зале, исправно наполняемыми с об­ратной стороны чьей-то невидимой рукой, с блестящей металлической трубой, укрепленной на металлических же стойках и образующей тем самым направля­ющую для очереди. Направляющую, с железной обязательностью приводившую покупателя к башнеобразной кассе, где под стрекот агрегата «ОКА» восседала необъятных размеров женщина в синем фартуке...

В первом же зале булочной было устроено некоторое подобие кафетерия — по фаянсовым стаканчикам разливали бежевый кофе с молоком, каковой пред­лагалось закусывать чем-нибудь рассыпчатым, песочным и лишь изредка—сдоб­ным. Стульев, само собой, не полагалось — стояло три или четыре круглых од­ноногих столика примерно в мой тогдашний рост, даже выше, — однако не воз­бранялось и присесть на низкий подоконник оконной ниши, той, что смотрела на проспект, а не в переулок. И можно было съесть рогалик либо песочное ко­лечко, глядя, как усталые озабоченные люди спешат себе в метро или на приго­родные электрички. Зимой сидеть там, кстати, было приятно вдвойне: благо­даря батарее, размещенной прямо под доской подоконника и сквозь специаль­но просверленные в этой доске отверстия ласкавшей ягодицы потоками тепло­го воздуха.

Подробнее...

  • Зачем вообще что-то настоящее, если есть такая голограмма? — раз­мышлял Бяло.
  • Так скоро и от женщин откажутся, а смысл? — опередил историю Лемке.

Вдруг смотрительница возопила:

  • Положьте меч на место, здесь вам не универмаг!

Муминов настолько возбудился видом монгольского доспеха, что из­влек из ножен саблю и взмахнул ею в воздухе. Сабля была отточенной, как бритва, а доспехи — тяжелыми, грубыми и толстыми, хотя и неболь­шого размера.

Подробнее...